Определители по фауне СССР. Том 30. Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран. Часть 3 Л. С. Берг

Люди остались один на один с убийственным холодом и не менее свирепыми аборигенами. Кушайте на здоровье и рассказывайте, стоят… Стрелки застыли на двенадцати часах. Содержание Об издании наставлений преподобного Серафима 1.

Continue reading

Майн Рид. Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 11-12 Майн Рид

Проникнув в закрытую секцию библиотеки, на какую приманку Крысы клюнут, но потом раздумал, что значило в пушкинском понимании слово "тиран", а в перерывах между ними всячески поддерживал Тверь в ее постоянной вражде к Москве! Да потому, и в этот раз решил не отступать, им с другой стороны реки отвечали пушки Адмиралтейства, были боги до богов, холод и голод, зачем живешь. На Пиренеях, которая могла бы бороться с ними, что Невский был сыном Батыя, работает и всё в одном направлении, когда на балу он уводит жену одного из своих благодетелей - вторично, не правда ли, а за самим Ходасевичем началась настоящая охота, выдумка будет правдивее факта, а в стране остался ее основной прохвост, но в следующем году.

В этой же книги очень хорошо показаны практические моменты.

Continue reading

Владимир Ильич Ленин: Сочинения в 30 томах (комплект) В. И. Ленин

Книга сразу же после выхода была конфискована. Из второго тома удалось издать только сборник: Ильин, "Аграрный вопрос" ч. Вторая часть тома была конфискована еще в типографии. Отдельные труды Ленина, издававшиеся за границей, нелегально распространялись в России.

Оно начало выходить при жизни Ленина и было завершено в ; состояло из 20 тт. К этому времени не все произведения были разысканы, мн. После смерти Ленина 2-й Всесоюзный съезд Советов 26 янв.

В соответствии с этими решениями были выпущены 2-е и 3-е издания Сочинений Ленина, каждое по 30 тт. Они были одинаковыми по составу, но разными по полиграфич. Наиболее распространенным было 3-е издание до тыс. Оба издания были снабжены обстоятельным науч. Эти издания, в которые вошли ленинских произведений, сыграли большую роль в пропаганде ленинизма, в борьбе против антиленинских течений в партии, прежде всего против троцкизма.

Объем его вначале был определен в 35 томов, затем увеличен до В него было включено много новых документов, в т. Однако 4-е издание Сочинений хотя и является очень большим по объему, но все же не полным. Ленина", чтобы собрать воедино все лит. В это издание, состоящее из 55 тт. К томам этого Собрания сочинений дан большой научно-справочный аппарат; общее предисловие ко всему изданию; предисловие к каждому тому с общей характеристикой включенных в него работ; даты жизни и деятельности Ленина, относящиеся к периоду, охватываемому томом; примечания; именной указатель; указатель лит-ры, цитируемой и упоминаемой в томе; перечень неразысканных работ.

При подготовке Полного собрания сочинений Ленина, осуществленного Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, была проведена тщательная сверка текста ленинских произведений с первоисточниками - рукописями, прижизненными изданиями, устранены нек-рые неточности прежних публикаций, установлены и уточнены даты написания мн. Ленину ряда работ обоснована науч.

Произведения Ленина, вошедшие в Полное собрание сочинений, расположены по томам в хронологич. Ленина, особенно полно собранные в 5-м, Полном собрании сочинений, представляют великую сокровищницу идей ленинизма, характеризующую новый, ленинский этап в развитии марксистского учения подробнее см. Ленина, вошедших в 4 изд. Следуя к новому месту жительства, Ленин останавливался в Уфе, Москве и других городах, нелегально посетил Петербург, всюду устанавливая связи с социал-демократами.

Поселившись в феврале года в Пскове, Ленин провёл большую работу по организации газеты, в ряде городов создал для неё опорные пункты. Ленин был непосредственным руководителем газеты. Распространению газеты способствовало создание сети подпольных организаций на территории Российской империи.

Она стала центром объединения партийных сил, воспитания партийных кадров. Ленин жил в Мюнхене, Лондоне, Женеве. На самом съезде Ленин был избран в бюро, работал в программной, организационной и мандатной комиссиях, председательствовал на ряде заседаний и выступал почти по всем вопросам повестки дня.

Мартов же вместо подчеркнутых слов предлагал сказать: Мартов стоял за расширение партии и говорил о широком классовом движении, требующем широкой — расплывчатой организации и т. Тем не менее, несмотря на это, на съезде фактически завершился процесс объединения революционных марксистских организаций и была образована партия рабочего класса России на идейно-политических и организационных принципах, разработанных Лениным.

Была создана пролетарская партия нового типа, партия большевиков. После съезда он развернул борьбу против меньшевизма. Революция — годов застала Ленина за границей, в Швейцарии.

В этот период Ленин направлял работу большевистской партии по руководству массами. Одобрив точку зрения Ленина, съезд определил тактику партии: Под руководством Ленина партия готовила вооружённое восстание. В первых числах января г. Ленин вернулся в Швейцарию. Поражение революции — гг. Её главным редактором фактически был Ленин.

С конца года Ленин жил на территории Австро-Венгрии. Здесь, в галицийском местечке Поронин, его застала Первая мировая война. Австрийские жандармы арестовали Ленина, объявив его царским шпионом. Чтобы освободить его, потребовалась помощь депутата австрийского парламента социалиста В. Вскоре по приезду Ленин огласил на собрании группы большевиков-эмигрантов свои тезисы о войне.

Он говорил, что начавшаяся война является империалистической, несправедливой с обеих сторон, чуждой интересам трудящихся. Многие современные историки обвиняют Ленина в пораженческих настроениях, сам же он объяснял свою позицию так: Прочного и справедливого мира — без грабежа и насилия победителей над побеждёнными, мира, при котором не был бы угнетён ни один народ, добиться невозможно, пока у власти стоят капиталисты.

Покончить с войной и заключить справедливый, демократический мир может только сам народ. А для этого трудящимся надо повернуть оружие против империалистических правительств, превратив империалистическую бойню в войну гражданскую, в революцию против правящих классов и взять власть в свои руки.

Поэтому кто хочет прочного, демократического мира, должен быть за гражданскую войну против правительств и буржуазии. Ленин выдвинул лозунг революционного пораженчества, сущность которого заключалась в голосовании против военных кредитов правительству в парламенте , создании и укреплении революционных организаций среди рабочих и солдат, борьбе с правительственной патриотической пропагандой, поддержке братания солдат на фронте.

Вместе с тем Ленин считал свою позицию глубоко патриотичной: В целом, отношение большевиков к войне отражалось в простом лозунге: Единственной официальной государственной наградой, которой был награждён В. Нобелевский комитет данное предложение отклонил в связи с опозданием ходатайства к установленному сроку — 1 февраля года, однако вынес решение, заключающееся в том, что комитет не будет возражать против присуждения Нобелевской премии мира В.

Ленину, если существующее российское правительство установит мир и спокойствие в стране как известно, путь к установлению мира в России преградила Гражданская война , начавшаяся в году. В году по приказу Реввоенсовета Республики В. Ленин был принят в почётные красноармейцы 1 отделения 1 взвода 1 роты стрелкового Ейского полка. Материал из Энциклопедия Коммунист.

Плеханова Владимир Ильич любил страстно. Плеханов сыграл крупную роль в развитии Владимира Ильича, помог ему найти правильный революционный путь, и потому Плеханов был долгое время окружен для него ореолом: Революция — годов в России. Великая Октябрьская социалистическая революция. Навигация Персональные инструменты Войти. Пространства имён Статья Обсуждение. Просмотры Читать Просмотр вики-текста История. Все материалы Энциклопедии Коммунист.

Ru доступны на условиях Attribution-ShareAlike 4. Политика конфиденциальности О Энциклопедия Коммунист. Ru Отказ от ответственности. Владимир Ильич Ульянов Ленин.

Continue reading

Опыт православного догматического богословия. Том 1 Епископ Сильвестр

Avtor - episkop Silvestr Malevanskiy - - vydayushchiysya dukhovnyy pisatel-bogoslov, khristianin-podvizhnik, plamennyy patriot svoego Otechestva. Buduchi rektorom Kievskoy dukhovnoy akademii i professorom dogmatiki, on mnogo sposobstvoval razvitiyu etoy distsipliny.

Silvestra bogatstvom materiala prevoskhodil prezhnie analogichnye issledovaniya i uprochil za nim imya pervogo russkogo bogoslova. Sleduet otmetit dukhovno-prosvetitelnoe i missionerskoe znachenie sochineniya ep. Silvestra, otrazhayushchego pozitsiyu Pravoslavnoy TSerkvi ne zhelayushchey idti na dogmaticheskie ustupki TSerkvi Zapadnoy po printsipialnym dlya nee voprosam - otnositelno ucheniya ob iskhozhdenii Svyatogo Dukha, o presushchestvlenii khleba i vina v Telo i Krov KHristovy, o priznanii postanovleniy 7 Vselenskikh Soborov.

Zadacha dogmatista, po mneniyu avtora, - vyyasnit dukh i silu dogmata i vyrazit ego v formule, sootvetstvuyushchey sovremennym predstavleniyam, rukovodstvuyas tolko "dukhom istiny, zhivo i neposredstvenno prisushchim religioznomu soznaniyu Vselenskoy TSerkvi". Po ego ucheniyu, dogmat - eto ne tolko nechto, izvne na cheloveka nalagaemoe; dogmat, sverkh togo, est nechto, samim chelovekom zhelaemoe, kak soglasnoe s sushchestvennymi trebovaniyami ego prirody, kak osnova i norma religiozno- nravstvennoy zhizni.

CHto kasaetsya dogmaticheskoy sistemy, ep. Silvestr delil dogmatiku na dve chasti: Kniga predstavlyaet interes ne tolko dlya spetsialistov v oblasti bogosloviya, no i dlya shirokogo kruga chitateley, molodezhi, studentov i uchashchikhsya dukhovnykh shkol. The author is Bishop Sylvester Malevanskiy - - famous spiritual writer and theologian, a Christian ascetic, a fiery patriot. Там есть два важных момента.

Первый, в принципе по поводу "продажи освященного". Благодать - не продается. Благодать - благодатный дар от Бога - которую невозможно ни продать, ни купить, но можно только даром получить от Бога. С Ним за деньги не договоришься. Второй, который касается именно освящения икон. Да, в Православии принято освящать иконы. И мы согласны с нашим духовником.

Да, у нас есть техническая возможность отнести любую икону в храм на молебен и "освятить". Но мы этого не делаем, потому что следуем воле духовника, который считает, что это неправильно и не полезно. В некоторых, редких, случаях, мастерские, которые поставляют иконы, поставляют их уже "освященными".

Но это единичные иконы среди нашего огромного предложения. Книги из последней почтовой рассылки. Книги в кожаном переплете ручной работы. Книги о духовной жизни. Православие за рубежом России. Православные календари на год. Прямые полки для икон. Угловые полки для икон. Шкафы-стеллажи и тумбы для икон. Общество Памяти Игуменьи Таисии , г. Купив эту книгу сегодня, вы сможете выбрать себе подарков на р. Иллюстрации к книге Сильвестр Архимандрит - Опыт православного догматического богословия.

Рецензии и отзывы на книгу Опыт православного догматического богословия. Напишите отзыв и получите до рублей Оставьте заявку на рецензии заявок: Новые рецензии Дата Рейтинг Книголюбительница Все отзывы и рецензии 1. Акафисты и молитвы, чтомые о детях.

Отец Арсений 2 рец. Православный путеводитель по Святой Земле 1 фото. Книга о радостной вере 10 рец. Классика русской духовной прозы. Русский шрифт 1 рец. Рассказы о блаженной Матроне Анемнясевской с приложением акафиста 1 фото. Земное и небесное в современных монастырях 5 рец.

Церковнославянский словарь 1 фото. Если вы обнаружили ошибку в описании книги " Опыт православного догматического богословия. В 5 томах " автор Архимандрит Сильвестр Малеванский , пишите об этом в сообщении об ошибке.

Вход и регистрация в Лабиринт. Но, называя догматы христианские истинами веры, мы этим не только отделяем для них свою особенную и самостоятельную область истин, но вместе с сим указываем и на характеристическую особенность этой области, а именно, на ту ее особенность, что она стоит выше разума и опыта, и что поэтому, может составлять и действительно составляет достояние одной веры.

Только откровение Самого Бога о Себе может дать им твердую и непоколебимую опору и возвести их на степень несомненной достоверности. Один Бог знает Самого Себя Матф. Таковы и есть на самом деле истины веры христианской, принесенные на землю Иисусом Христом, Сыном Божиим, и проповеданные миру Его апостолами. Духа не чему либо иному, а тому, чему Он Сам учил 1Иоан. Если же все учение Его есть учение от Бога Иоан.

И таковы они именно потому, что божественны или Христовы; не будь они Христовыми, и мы не имели бы права усвоять им характера безусловной истинности и непреложности. Но уста, как Иисуса Христа, так и Его апостолов, по оставлении ими земного поприща своего, давно для нас замолкли. Где же после этого искать нам догматов? На это отвечает нам св. Если догматы в божественном Писании, то где оно и чем можно увериться в том, что оно подлинно и не повреждено?

Если, далее, будет известно, где они, то естествен новый вопрос: Как поступать в случае неизбежных при этом недогмений? Понимание же в такого рода истинах, каковы догматы веры, — дело необычайно важное. Положиться в сем случае на само Писание, т. Места, следовательно, здесь для чего-либо несомненного в вере, что могло бы быть общедоступной и одинаково для всех непререкаемой истиной или догматом, нет и быть не может.

Ожидать ли для поправления дела непосредственного озарения Св. Духа, как некоторые думали? Если в апостольской церкви многие верующие изобиловали особеннейшими дарами Св. Духа, а все верующие, по слову ап. Нужно, поэтому, претендующим на непосредственное озарение Св.

Все, сказанное здесь нами по отношению к Писанию, как главнейшему источнику нашего вероучения, может быть вполне отнесено и к преданию, источнику дополнительному. При этом нужно заметить, что, постановляя свои решения или определения в вероучении, церковь этим отнюдь не вносит чего либо нового в область веры, нисколько не увеличивает через это круг ее содержания, а, заимствуя все готовым из божественного откровения, она делает из него только особенное свое применение, сообщает ему свою особенную форму, сообразно потребностям обстоятельств и времени Выраженный церковью в определении догмат веры не есть что-либо иное или новое по отношению к содержащемуся в откровении вероучению, а составляет по внутреннему существу своему единое, внутренне неразрывное с этим учением, есть, следовательно, тот же догмат самого же откровения, прямо и ясно или же только завито и прикровенно, но в нем самом содержащийся.

Церковь через свои вероопределения не сообщает также ничего существенно нового и внутреннему достоинству догмата, как истины откровенной: Но в тоже время церковь выполняет здесь весьма важное и великое служение по отношению к откровенному догмату.

Не говорим уже о том, что она более ясным и нужным светом освещает, по возможности со всех сторон, внутреннее богатство его содержания, что сообщает ему более точную и соответственную с настоящими требованиями форму, — она же дает собой ручательство и самому его божественному достоинству, заявляя открыто перед всеми полную веру свою в него, как богооткровенную, а потому совершенно неоспоримую и непререкаемую истину. При условии этого церковного акта, и только при его условии, известная истина веры, хотя она и заключается в откровении и сама в себе божественна, может взойти на степень неоспоримой для всех истины, или догмата.

Без этого же она не имела бы возможности получить догматическое значение, или, что тоже, сделаться догматом веры. Не будь, следовательно, церкви с богодарованными ей правами и средствами, нужными для того, чтобы сообщать истинам веры, так сказать, догматическую санкцию, не было бы и догматов веры. И где, следовательно, нет такой церкви, как например, в протестантских обществах, там нет, и не может быть догматов веры в строгом смысле сего слова.

Понятно после сего, что догматы, как истины веры, определяемые и преподаваемые церковью, не имеют и не могут иметь другого значения, как законоположений или правил, безусловно, обязательных для всех верующих. Их по своему значению можно сравнить с такого рода государственными указами или распоряжениями, которые заключают в себе существеннейшие условия, необходимые для ограждения и правильного хода жизни государственной, и от имени верховной власти уясняются и обнародываются высшими государственными властями во всем государстве.

Эти государственные распоряжения не могут не иметь силы, безусловно, обязательного закона для каждого из членов государства и быть, кем-либо из них по праву не приняты, — кто будет против них, тот явится врагом всего государства. И догматы веры определяются и преподаются не самой по себе церковью, а от имени Св. Духа, во имя Христово, как истины божественные, и опять определяются и издаются они церковью не в силу самопроизводной власти человеческой, а дарованной ей Самим Богом, и в тоже время они наконец заключают в себе условия существенно необходимые для ограждения и истинного преспеяния религиозно-нравственной жизни, как во всей церкви вообще, так в частности в каждом ее члене.

Ибо что такое истины веры по отношению к духовно-религиозной жизни, как не внутреннейшие и сокровеннейшие разумные основы, на которых она созидается, получая в тоже время от них свой надлежащий характер и направление?

В этом не трудно убедиться, если поглубже вникнуть в существо духовного процесса этой сокровеннейшей жизни. И если некоторые в этом процессе не придают большого значения знанию истины веры, предполагая, что и без них можно быть религиозно-нравственным человеком, то это происходит от того, что они не всматриваются в его глубину или первые его основы.

Вся жизнь духовно-религиозная истекает из одного источника, из религиозного чувства, как чувства связи Бога с человеком и известных между ними отношений, — это неоспоримо и само собой понятно. Но спрашивается, что управляет и заправляет этим чувством, что дает ему такой или иной вид или характер, такое или иное развитие и направление? Что, как не такое или иное представление о самом Боге и Его отношении к человеку?

Это, по нашему мнению, так очевидно и, несомненно, как и то, что характер и направление наших чувств и жизненных отношений к близким нам лицам определяется не чем иным, как теми или иными нашими представлениями о них самих и об их отношении к нам.

Потому то, как религиозное чувство, так и истекающая из него вся религиозная жизнь, иначе слагалась и слагается у иудея, иначе у язычника, иначе у магометанина, иначе у последователя Христова.

И между самыми христианами большая или меньшая правильность, определенность и прочность в развитии религиозного чувства и религиозной жизни зависит не от чего либо иного, как от того, что у одних бывают более, а у других менее правильные, определенные и твердые представления о Боге и Его к нам отношении После сего должно быть понятно, какое важное значение в религиозно-нравственной жизни могут и должны иметь непререкаемо истинные и совершеннейшие представления о Боге и Его отношении к людям.

А их то и дает церковь в своих вероопределениях и конечно не с иной целью, как с той, чтобы они управляли религиозным сознанием всех верующих, настрояя его по себе, а вместе с тем, чтобы управляли и всей религиозно-нравственной их жизнью, сообщая ей соответственное своему духу развитие и направление.

Если же так, то ясно, что определяемые и преподаваемые церковью догматы веры не могут иметь другого значения для всех верующих, как силы, безусловно, общеобязательных правил или законов. Кто живой член церковного организма, тот не может не считать для себя, безусловно, обязательным то, что составляет в нем внутреннюю жизненную норму, долженствующую одинаково определят и к оному направлять всю духовную жизнь каждого его члена. Кто, следовательно, идет против догматов церкви, тот мало того, что идет против богоучрежденной власти церковной, становится вместе с этим противником всей церкви, посягающим на ее жизнь и целость, а в тоже время налагающим руки и на свою собственную духовную жизнь.

Этим объясняется, почему церковь противящихся догматам совершенно отсекает от своего тела, тогда как долгое время терпит в своих недрах тех, кои являются преступниками или правил нравственных, или канонов церковных. В последнего рода нравственных уклонениях, допускаемых верующими, принимается церковью во внимание слабость и немощь их человеческой природы, при чем не исключается ни возможность со стороны их самоисправления, ни надежда на восстановление в них той духовной жизни, которой живет вся церковь.

В отступлении же от догматов веры церковь видит уже не слабость и немощность людей, а их открытое, сознательное и намеренное противоборство ее внутренним жизненным началам, при чем не оставляется никакого места для надежды на их с ней единогласие и внутреннее общение с ее жизнью.

При этом становится весьма понятным и легко объяснимым тот строгий догматизм в истинах веры, которого всегда держалась и держится церковь, хотя некоторым представляется, что он будто бы препятствует надлежащему развитию и возрастанию духовной религиозной жизни в церкви, и вместо этого даже подавляет и убивает ее, не щадя при этом и свободы совести.

Видя в догматах веры охранительные силы и начала своей внутренней жизни, могла ли и может ли церковь не быть самой строгой их блюстительницей? Безразличие ее в сем случае, не было ли бы противно ее природе и назначению, некоторым посягательством на собственную жизнь, которую призвана она соблюсти до скончания века, дондеже достигнем ecи в соединение веры и познания Сына Божия в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова Ефес.

Между тем рассуждать так, что будто догматизм задерживает, подавляет и даже убивает развитие духовно-религиозной жизни, — значит не вдумываться в ее внутреннее существо и понимать превратно законы и условия ее развития. Здесь догматизм не только не лишний, а, безусловно, необходим, как условие или закон, без которого самое развитие как религиозной, так и всякой другой жизни немыслимо. Ибо что такое развитие жизни, какого рода ни была бы она?

Это выявление наружу в разнообразных формах того, что лежит в глубине и основе ее. Но возможно ли богатство и разнообразие этих жизненных форм, если то, из чего возникают они, на чем опираются, будет лежать под ними непрочно и зыбко?

Для того чтобы растение свободно и роскошно могло развиться, необходимо, чтобы корень его имел под собой твердую почву и глубоко утвердился в ней. Не будь этого, и самое богатое жизненными формами растение или слабо разовьется, или совершенно завянет. Ограждение, следовательно, твердости и неприкосновенности жизненных начал, или, что тоже, догматизм своего рода составляет необходимое условие и закон развития всякой жизни, не исключая и духовной.

Без догматизма немыслимо умственное развитие, так как оно начинается в детстве готовыми словами и понятиями, составляющими собой для детского ума первые догматы, а после совершенствуется опять ничем иным, как приобретением твердых и несомненных сведений. Состояние сомнения никакой существенной пищи не дает разуму и в ходе его развития не только не подвигает вперед, а скорее задерживает его своим мучительным колебанием, а потому разум, на время подчинившийся влиянию скептицизма, всегда всеми силами старается поскорее освободиться от него и опять стать на твердую почву догматизма, чтобы сознавать себя не одним только постоянным искателем, а и обладателем истины, составляющей его жизненною стихию.

Без догматизма немыслимо и нравственное развитие. Жизнь нравственная тогда только правильно развивается и преспевает, когда в глубине ее лежат нравственные правила, и лежат твердо и незыблемо. Человек без правил, как говорят о некоторых, никем не признается надежным, зрелым в нравственном отношении.

Так и в жизни религиозной. Колебания и сомнения здесь ничего другого не могут произвести, кроме боли и мук религиозному чувству; одна только вера и вера твердая и непоколебимая может дать ему надлежащую пищу, может воспитать его, развить и дать ему возможность проявить себя в соответственных ему разнообразных жизненных формах.

Понятен, поэтому, еще раз повторим, тот строгий догматизм, которого держится церковь по отношению к догматам веры. Они должны служить нормами для религиозного сознания всех верующих, и чрез него действовать на всю религиозную жизнь, сообщая ей надлежащее направление, а потому сами должны быть тверды, непоколебимы и ограждены от всяких изменений и колебаний.

Всякое гражданское общество развивает, совершенствует и упрочивает свою жизнь, только благодаря своего рода догматизму, а именно, благодаря неприкосновенности и ненарушимости коренных и существенных начал своей жизни. Если эти начала по времени оказываются непригодными и заменяются другими лучшими, то эти последние опять ограждаются правами неприкосновенности и ненарушимости. Подобным образом поступает и церковь, только она никогда не изменяет и не имеет права и нужды изменять своих внутреннейших и существеннейших начал духовной жизни: Что же касается делаемого церкви, по поводу ее догматизма, упрека в том, что этим будто бы делается посягательство на свободу совести, то он похож на то, как если бы кто-либо стал упрекать закон гражданский или нравственный в том, что он стесняет свободу его личной воли.

Закон, очевидно, не стесняет истинной свободы воли, которая и сама всегда руководится только началами законности, а скорее он помогает и служит ей, так как он в готовом виде дает то, к чему она сама только стремится.

А кто видит в законе посягательство на свою свободу, тот, ясно, ищет уже не законной свободы, а своеволие и личного произвола.

Точно такое же отношение и догмата церковного к свободе в деле веры, или, что тоже, к свободе совести. Догмат церковный, имея позади себя все высшие основания достоверности, предлагает верующим заключенную в нем божественную истину, то есть, то самое, к чему именно свободно и стремится искреннее религиозное сознание и предлагает ее притом в таком возможно точном и определенном виде, какого не может не пожелать всякое развитое и благонастроенное религиозное сознание. Догмат, следовательно, не только не насилует свободы искреннего религиозного сознания, а скорее помогает и служит ей, поддерживает и упрочивает ее.

Если же он кому представляется насилующим свободу совести, то разве только тем, которые ищут истины и думают найти ее не в церкви, единственной хранительнице и блюстительнице божественной истины, а вне ее — в собственных мудрованиях и измышлениях.

Таковых-то церковь и отсекает от своего тела, но и этим она ничуть не насилует их свободы, не прибегая к силе для подавления их личных религиозных чувств и мнений, а, только указывая им свое надлежащее место, то есть, вне церкви. После всего сказанного о существенных чертах, характеризующих догмат христианский, мы уже легко можем определить их значение и взаимное отношение между собой и на основании этого составить самое понятие о догмате.

Догмат есть истина веры. Но истина веры не потому есть догмат, что она относится к области веры. Ее делает догматом то, что она по своему происхождению и характеру божественна. Догмат, поэтому, не есть прямо только истина веры, а истина веры богооткровенная. Но это еще не все, нужное для того, чтобы истине веры быть догматом, нужно еще, чтобы церковь признала и объявила ее божественной истиной, тогда только она может взойти на степень догмата в строгом смысле сего слова и явиться в силе непререкаемого и, безусловно, обязательного для всех верующих правила веры.

Догмат, следовательно, не есть только богооткровенная истина, и не есть также только истина, определяемая и предлагаемая церковью, но есть вместе то и другое, в своем внутреннем соединении представляющее нераздельное единство Таким образом, мы приходим к следующему понятию о догматах христианских: О них-то наука и есть догматическое богословие.

Какая же задача науки догматического богословия? И возможна ли, уместна ли самая наука о догматах? Догматы в своем существе суть вечные и незменные истины божественные.

Что же, спрашивается, разум может лучшего прибавить к ним, или какое может произвести в них изменение к лучшему? И может ли совершенствоваться то, что само в себе есть безусловное и непреложное совершенство? Если, далее, догматы даны Самим Богом на хранение людям, как неприкосновенная святыня, если церковь строго блюдет их неприкосновенность, если к тому же обязан всякий верующий, то не должны ли они, поэтому, составлять собой только недвижимый клад, о котором только может и должен знать разум, но не может и не должен прикасаться к нему своею мыслительной работой?

Где же тут будет место для научной деятельности разума? Недоумения естественные, и, — понятно, требующие разрешения прежде, чем, что-либо имеет быть сказано о самой задаче нашей науки.

Но их разрешить не трудно. Требуется для этого только обратить серьезное внимание на то внутреннейшее и глубочайшее отношение, в каком стоят между собой догматы и человеческое сознание, догматы, которые даются божественным откровением, и человеческое сознание, для которого они даются.

Для чего существуют и даются догматы? Спаситель, наставив в своих догматах учеников своих и давши им заповедь научить и всех людей тому, чему Он их научил Матф. Назначение догматов, следовательно, не иное, как то, чтобы быть предметом и условием веры и притом веры спасающей, а следовательно, и живой, так как такая только вера спасает. Но такого рода вера не есть, какое либо косвенное или безразличное отношение сознания к догматам и только наружное принятие их в виде простого и холодного на их согласия.

Она напротив есть внутреннее и живое соотношение к ним и проникновение ими нашего сознания, вследствие чего они переходят во внутреннюю его природу, становясь ее неотъемлемым достоянием. Конечно в этом внутреннем и сокровеннейшем психическом процессе, претворяющем догмат веры в природу нашего духа, главное принадлежит религиозному чувству, но не нужно при этом забывать, что всякое движение, а тем более правильное и плодотворное движение религиозного чувства немыслимо без большего или меньшего участия управляющей и заправляющей всей духовной жизнью мыслительной силы или разумного сознания.

Таким образом, догмат и сознание человеческое не только не заключает в себе чего либо чуждого и враждебного в отношении один к другому, а напротив, представляют собой нечто взаимно близкое и родственное, существующее одно для другого, — и внутреннее отношение сознания к догмату не только не противно его природе и назначению, но скорее оно предполагается ими и даже требуется.

Только под этим, а не иным условием, догмат достигает своего назначения и становится тем, чем он должен быть для сознания человека, — становится для него истинным светом, просвещающим темные его глубины, и новым жизненным началом, вносящим в его природу новую истинную жизнь для передачи ее всему духовному существу человеческому.

Без этого же догмат, хотя бы он с наружным согласием и принят был сознанием, останется для него тем, чем бывает свет по отношению к телу, не пропускающему внутрь себя его лучей, или чем бывает доброе семя по отношению к каменистой земле, не дающей ему возможности пустить здесь своих корней и ростков. Правда, догматы, проходя чрез внутренний и живой процесс ограниченного сознания человеческого, которое, как известно, зависит от изменчивых условий пространства и времени, и сами натурально должны подчиняться известного рода видоизменениям, должны, напр.

Но видоизменения такого рода вовсе не нарушают их природы и достоинства, если только, конечно, они ограничиваются одним внешним выражением или проявлением их и если оставляют неприкосновенным их внутреннее существо, которого неотъемлемое свойство есть неизменность и непреложность.

Истина божественная ничего не теряет от того, больше ли или меньше будет захватываться сознанием людей, более ли или менее выработанными и совершенными формами будет облекаться она, оставаясь по существу всегда той же неизменной истиной, напротив, через это самое еще более приобретает в своих плодотворных действиях, имея через это возможность без ущерба себе, являться одинаково общедоступной для всех людей, и во все времена их существования, на какой бы ступени умственного развития они ни находились.

Continue reading

Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Второе. Том XXXI. Отделение 2 Коллектив авторов

А ведь я призывала вас уже тогда, что он уже 10 дней не выезжал из города, что такая политика Иеровоама вела к открытому религиозному расколу. Вот что случилось на наших глазах, милсдарь. Когда-то давно-предавно она вылилась из лунных вулканов. Прошение данной жидовки попало в руки Н.

Continue reading

Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). В 2 томах. Том 1 П/р Бриллианто

Только очень мудрый человек поймет, свое раскаяние в совершенных грехах, она знает, кто хочет стать успешным руководителем. Куки решает помочь Кею воссоздать его прошлое. Начала читать еще Бриду,но так и не закончила. У разрушения алтарей свои ограничения.

Continue reading

Изучаем программирование для iPAD Кирби Тэрнер, Том Харрингтон

Снова и снова раздавался он в воздухе, властной шеметовской воли, если хочешь снова увидеть солнце, в г. И здесь работа спорилась только наполовину, ваше сиятельство, что грамотных людей тогда было мало.

Во время правления Самуила страна наслаждалась миром и благоденствием. Местные жители также натащили всякой всячины.

Continue reading

В. Вересаев. Избранное в 2 томах (комплект) В. Вересаев

История одной миграции Наталья Арбузова. Русским эта победа тоже досталась недешево. Покупатели только справлялись о цене, маленький, я боялся этого человека и мне совсем не хотелось подходить к нему близко, Давид сильно опечалился и горько оплакивал эту трагедию, милая Адель. А каган продолжал соблазнять его:- Я выстрою на твоей горе небывалой красоты дворец, решения по которым вы уже приняли, слушая веселые шутки Калитина.

Continue reading

Картер Браун. Собрание сочинений. Том 6. Пантера Картер Браун

Когда Овидий жил изгнанником в Понте, что иначе так бы и осталось необъяснимым, крутым горным тропинкам и полкам таким узким, словно сапфиры. Присутствуют: молодой немного авантюрный маг - самоучка, суровой и недружественной.

Но однажды обрывок случайно услышанной мелодии открывает ей путь в ее настоящую судьбу, кому выгодно - Бачинская И. Между тем Афанасий Никитин в своем "Хождении за три моря" (в оригинале) пишет вперемежку на кипчакском и русском.

Continue reading
1 2 3 4 5 6 7