Социобиотика и социокультура Ольга Крокинская

У нас вы можете скачать книгу Социобиотика и социокультура Ольга Крокинская в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В мае-июне года в Российском государственном университете им. Герцена осуществлено пилотажное социологическое исследование представлений студентов о современном российском обществе. Опрос проходил on-line, по ссылке, размещенной на сайте Университета и далее распространявшейся в формате снежного кома через социальные сети и личные контакты студентов. Количество принятых к обработке анкет первоначально составило единиц, зафиксированных в Google-форме за два дня.

Позже она выросла до , что иногда видно ниже, в распределениях ответов, но на их структуру это уже практически не влияет. Публикуемый текст не является ни научной, ни публицистической статьей. Это научный отчет, предполагающий, прежде всего простую констатацию характера собранного материала. Он, конечно, содержит выводы, но сопровождается лишь минимальными интерпретациями.

В данном случае важно, что заказчиком исследования выступало Полномочное представительство Президента на Северо-Западе, и что задание не сопровождалось даже малейшими намеками на некий желательный результат. Полученные результаты переданы заказчику именно в том виде, который здесь публикуется. Социальные настроения молодежи находятся в центре внимания социогуманитарных наук вот уже более 50 лет. За это время активность молодежи демонстрировала разную динамику — подъемы чередовались со спадами, а идейное наполнение сильно зависело от конъюнктуры текущих событий.

В наши дни подобные исследования открытые и закрытые идут на разных исследовательских площадках, имеют как широкие, так и локальные масштабы, носят как высоко квалифицированный, так и, нередко, дилетантский характер. Почти все они до последнего времени давали спокойный прогноз на социальную активность молодежи. Ее поведение как группы характеризовалось чертами консерватизма, имперской и патерналистской ориентации и выглядело в целом довольно пассивным.

Интересы молодежи определялись, главным образом, в области карьеры и хорошего заработка. Однако начало года демонстрирует явный разворот к другим ориентирам.

Пользуются высоким спросом культурные программы, переполнены аудитории популярных лекториев, растут интернет-ресурсы просветительского характера, и, наконец, молодежь неожиданно вышла на протестные акции, составив значительную долю их участников.

Стало понятно, что социальные настроения молодежи сменили свой вектор, и это новое состояние должно быть исследовано, причем исследовано в динамике, то есть, в том числе, средствами мониторингов. И предметом исследования должны стать не только и не столько мотивы. Карнавал в конце оттепели. Думать о будущем, когда время остановилось. Ровно потому, что нас принуждают вращаться в замкнутом круге неподвижной, искусственной, наркотически искаженной, картины мира.

Для тех, кто пытается вырваться из этого бреда сам и ищет попутчиков, важно знать, как ведет себя в этом отношении массовое сознание и как оно себя поведет, когда придет пора выныривать из кружения в водовороте. В предлагаемой статье делается такая попытка. Предметом изучения в ней является осознание людьми будущего — в той мере, в которой оно существует в контексте обычных, культурно обусловленных, представлений, и постольку, поскольку эти представления способны программировать готовность к какому-то предполагаемому будущему.

Только там допущена ошибка в моих инициалах. Следует читать Крокинская О. Социология, социальные ожидания, массовое сознание, модели будущего. Слово как единица повествования Познавательные возможности дискурса и нарратива в социологической анкете. Зачем тогда публиковать и читать? Чтобы иметь углубленную точку перспективы: Некоторые наблюдения даже при сегодняшней читке показались мне интересными, некоторые выводы оправдались, а некоторые значимо провалились, тоже интересно.

А главное — довольно много эмпирического материала о ситуации, которая больше не имеет возможности повториться. Или Хронотоп — кому как нравится. Глубинные смыслы социальной жизни. Романтика мифа и проза системы. Социобиотика и социокультура Глубинные смыслы социальной жизни. Социальные смыслы современной мифологии.

Означает ли это, что миф города — как и вообще современные способы существования мифа — должны быть исключены из жизни и культуры?

Великие умы человечества не только признают его фундаментальное и неисключимое присутствие, но и считают преобладающим аспектом культуры и важнейшей составной частью самого человеческого существа А. В чем привлекательность мифа и причины его сохранения в современной социальной жизни?

Кажется, именно этого ощущения, многим в нашей стране не хватает сегодня. Есть возможность прервать обыденность событием. Миф — это протест против однозначной институциональной реальности, влиять на которую напрямую, оперировать с которой, контролировать которую человеку невозможно.

Она сама с ним оперирует и его контролирует. А в мифе он хозяин: Мир в целом оказывается неоднозначным, незавершенным, более свободным. Это борьба против рациональности как мертвой структуры; живого мифа и жизненного мира человека против Системы, в том числе — против культуры как института.

Важно только не абсолютизировать ни то, ни другое и сохранять природу каждого: Современное мифотворчество, таким образом, вещь неслучайная.

Потребность в нем у сверхрационального мира огромна. Но экспансия мифа в область рациональных структур или, наоборот, захват мифа институциональными структурами равно опасны. В чем эта опасность? Главным образом — проблему скрытого запрета на изменение и того, и другого вопреки природе социального как вечно изменяющегося. Поэтически верна кем-то оставленная нам в наследство мысль: Система паразитирует на мифе, эксплуатируя его в своих собственных целях, прежде всего, в целях политической и экономической выгоды, а также никем и ничем не контролируемого самовоспроизводства.

Однако, ничто не должно возводиться в культ. Жизненному миру города нужны не только смыслы, но и смещения смыслов, не только нормы — но и отклонения от норм. Надо сказать, что сопротивление этому процессу, конечно же, существует и немалую роль в этом сыграли обстоятельства юбилея — тем, что ускорили созревание болезни и этим приблизили выздоровление от нее 2.

Хотим ли мы только торговать петербургским брендом и строить преимущественно рекламно-торговые отношения с культурой — или станем развивать и другие практики современного полиструктурного города расширение бизнес-пространства, конкурентоспособное производство товаров, в том числе интеллектуального продукта в образовании, науке, способствовать кадровому росту, профессиональному совершенствованию во всех областях.

Но для этого на месте моноструктуры должно возникнуть полиструктурное пространство. Вопрос о смене парадигмы управления стоит сегодня во всем мире. Тогда и только тогда развитие станет формой самоорганизации и самореализации интеллектуального и культурного потенциала города, развитием в духе гражданского общества.

Она не противоречит ничему, что известно о возникновении и естественном становлении социальных институтов вообще. На микроуровне, в хаосе социобиотики Р. Здесь развитие происходит с помощью реформ и других инноваций. В первом случае функционирование подчиняется логике организма, во втором — логике механизма. Социальная эволюция идет на материале человеческих культур. В ней наблюдаются как многообразные, самобытные, уникальные формы их предлагают видеть теории мультилинейной эволюции — М.

Сервис , так и некоторые генерализованные тенденции, всеобщности их подчеркивают теории эволюционных универсалий — Т. Вследствие культурной диффузии глобального масштаба наряду с мультилинейными траекториями формируется процесс, в котором носителем признака и 8 элементарной единицей социальной эволюции выступает все человечество.

Социальная эволюция не имеет цели и предопределенных состояний. Она носит, в конечном счете, вероятностный характер, протекает как в макро-, так и микроформах. Микроизменения могут составлять поддержку институциональным переменам, могут препятствовать им, а могут быть и достаточно безразличны.

Периоды стабильности и постепенности микроизменений, на протяжении которых законосообразно действуют системные ресурсы каких-то социальных парадигм, и для объяснения которых вполне применимы подходы социологического объективизма, рано или поздно в результате исчерпания системных ресурсов прерываются макробифуркациями, проходят через системные кризисы и масштабные структурные перестройки.

В переходные периоды идет становление нового качества социума и культуры, которое формируется в режиме абсолютной уникальности и абсолютной конкретности событий И. На это время воцаряется постулат социологического субъективизма: Здесь возникают и абсолютно новые приспособительные элементы, технические и поведенческие гаджеты с повышенной функциональностью, и актуализируются все прошлые эволюционные достижения и наработки.

Переход наполнен архетипами чуть ли не всех пройденных человечеством эпох. В этом смысле он похож на супермаркет запчастей, вырванных из своих материнских плат и поступивших на распродажу в формате second hand.

Руссо сегодня явно популярнее, чем во времена своего автора. На Переходе оживают все социальные формы, а виртуальная среда позволяет моделировать и синтезировать их, как угодно. Все сущее существует здесь в конкурентной среде. Все цивилизационные формы интенсивно мутируют, видоизменяются, сращиваются с чем-то или вытесняются.

Архетипические образования вступают во взаимодействие с образцами сиюминутного нормотворчества, и в этом ядерном синтезе возникает качественно иная, в высшей степени новая, полностью уникальная и полностью конкретная, адекватная времени и человеческим потребностям структура, имеющая шансы стать основной будущей стабильности.

Конечно, из такого видения эволюции вытекает прогноз лишь весьма общего характера, когда о сколько-нибудь ясных макромоделях говорить не приходится. Понимание вероятностного характера эволюционных процессов вообще накладывает на такие прогнозы методологический запрет, поскольку понимает их как попытки предопределения и идеократического контроля возможного будущего — стратегию, в XX веке приведшую к социальной катастрофе строительства коммунизма по заранее заданному теоретическому плану.

Возможно, единственно корректным прогнозом здесь будет глубокое, но грустное объяснение основ бытия: Эволюционное объяснение такого рода, вполне приемлемое ретроспективно, далеко не всегда может быть принято как объяснение настоящего. В настоящем, полном угроз и рисков, демонстрирующем неспособность государств и обществ контролировать социальные процессы и упреждать растущую незащищенность людей, наоборот, хочется контроля, полной управляемости и уверенности в будущем.

Такие ощущения укрепляют интерес к концепциям и практикам гипертрофированной управляемости и предвещают существование наднациональных государств и всемирных правительств. Иными словами, с точки зрения критиков эволюционизма, современный мир дает слишком мало оснований для эволюционной интерпретации. Общий смысл критики эволюционных теорий опирается, как правило, на представление об эволюции как улучшении и усовершенствовании общества в процессе его прогрессивного развития.

Однако к сегодняшнему дню эволюционизм претерпел весьма глубокие изменения, чего критика, кажется, не замечает. Он отделил эволюцию от идеи прогресса из-за его евроцентризма и целевых интенций и отказался от идеи совершенствования как достижения полноты благ. И сделал это, надо сказать, раньше, чем достижение полноты благ в формах общества потребления обнаружило пределы своей экспансии, ныне наблюдаемые воочию. Что же остается в концепции социальной эволюции, если из нее уходят не только идея целевого предопределения, но и идея совершенствования?

Остается понимание эволюции вне каких бы то ни было ценностных рамок: То есть она определяется не через указание на будущие формы общества или на перспективу прохождения каких-то закономерных стадий общественно-экономические формации, индустриальное, постиндустриальное, информационное общество , а через процесс.

В этом качестве эволюция может включать и социальные противоречия, и катаклизмы, и регрессивные тенденции — в частности потому, что ее единицей теперь полагается все человечество, а не отдельные его сообщества. Факты, приводимые критиками в качестве контраргументов, действительно трудные для объяснения с точки зрения прогресса повышенные риски, незащищенность человека перед цивилизацией , а также субъектные влияния, могут в таком случае включаться в объяснительные схемы эволюции.

Такая эволюция говорит о способах, средствах, механизмах изменений, не вынося оценок ни текущим, ни грядущим состояниям, и не предопределяя их. Это более драматично, потому что более относительно. Кроме того, эволюционные объяснения ни в коем случае не препятствуют социальной критике формирующихся явлений. Иными словами, идея социальной эволюции — не сладкая сказочка о движении к наилучшему социальному устройству. Ее реальное присутствие в нашей жизни проявляется не чем иным, как кризисами, и довольно жесткими.

Эксперты говорят даже не о выживании в кризисе, а о стратегиях существования в нем, так как считают это состояние длительным и, возможно, нормальным для какого-то следующего этапа эволюции.

И судя по всему, это стратегии индивидуальные лягушка в молоке. Иными словами, на всех уровнях требуется активно и ответственно действующий социальный субъект. И вместе с этим совершенно неслучайно растет запрос на мораль, на стратегическое поведение под контролем морали, так как сам кризис стал возможным во многом при ее ослаблении в современном обществе, да и синтез зачастую соединяет худшее прошлое с худшим настоящим, а не наоборот.

Если это так, то мы наблюдаем реальность эволюции, протекание ее процессов on-line во всех смыслах слова. И мы убеждаемся, что контролировать ее не удается. Хорошо это или плохо, но мы приходим к выводу, что управляемая эволюция, о которой мечтают идеологи современного абсолютизма, — это нонсенс. Крайне интересна в этом смысле перемена риторики у некоторых действующих лиц ныне господствующей формации.

В ней стали появляться концептуальные категории эволюции. Эрнст изучает эволюцию человечества 1. Не исключено, что таков новый экспертно-политический тренд. Пока в нем обозначена только постепенность изменений, но ведь изменений, а не консервации, так что это уже другой взгляд на процессы и перспективы. И, уж коли это началось, то свести явление исключительно к риторике не удастся. Еще вчера власть сама себе казалась прекрасным инструментом для демиургии — целевого конструирования общественных институтов, политических партий, мнений, информационного пространства.

Ибо его сметает со своего пути логика трансформации мира по другим законам, возможно, нам неведомым. От жажды конструирования мы как страна, как историко-культурная сущность снова, и быстрее, чем раньше, переходим к пониманию тщетности его претензий на эксклюзив. Практический ответ на него дает социальная и гражданская активность людей, но теоретическая работа еще требуется. Как броско сформулировал эту идею режиссер А. Выше было предложено понимать селективную работу эволюции применительно не к социальным агентам, а к системам поведения, нормам и правилам.

Задача данного раздела статьи — вписать в эти представления понятие наследственности, а вместе с этим выделить и описать форму социальности, в которой эволюция наследование и отбор совершается реально , то есть существует не как концептуализация процесса, которого никто не видел, а именно как зримый и ощутимый процесс, ряд вполне различимых событий.

Вводить в научный аппарат социологии строгое понятие наследственности, может быть, и не обязательно, хотя даже выдающиеся авторитеты не стесняются прямо говорить о наследовании приобретенных признаков в системах поведения К.

При этом искусственное насаждение каких-то традиций слишком часто сводится к конъюнктуре и формальности, что в целом оказывается очень далеким от живой жизни культуры и общества. Значит, надо искать некий слой явлений, в котором передача наследственного материала идет, как в природе, естественным путем.