Путешествие натуралиста вокруг света на корабле Бигль (комплект из 2 книг) Чарлз Дарвин

У нас вы можете скачать книгу Путешествие натуралиста вокруг света на корабле Бигль (комплект из 2 книг) Чарлз Дарвин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Профессор Эрен-берг полагает, что эта пыль состоит главным образом из инфузорий с кремневыми панцирями и из кремневой растительной ткани. В пяти пакетиках, которые я ему послал, он открыл не менее 67 различных органических форм!

Инфузории, за исключением двух морских видов, оказались все обитателями пресных вод. Я нашел не менее 15 различных сообщений о пыли, осевшей на кораблях в Атлантическом океане вдали от берегов. По направлению ветра во время ее падения, а также по тому, что она падает всегда как раз в те месяцы, когда гарматан, как известно, поднимает облака пыли в верхние слои атмосферы, можно с уверенностью сказать, что вся эта пыль приносится из Африки.

Очень странно, однако, что, хотя профессору Эренбергу известны многие виды африканских инфузорий, ни одного из них он не находит в пыли, которую я послал ему; с другой стороны, он находит в ней два вида, которые, насколько ему до сих пор было известно, живут исключительно в Южной Америке.

Пыль эта падает в таком количестве, что загрязняет все на борту корабля и причиняет вред глазам; бывало даже, что суда садились на мель из-за непроницаемого мрака. Нередко случалось, что пыль садилась на корабли, находившиеся за несколько сот и даже более чем за миль от африканского побережья, а также в таких местах, широты которых отстоят друг от друга на миль. В пыли, собранной на одном судне за миль от берега, я с немалым удивлением обнаружил каменные частицы размером более одной тысячной квадратного дюйма, перемешанные с еще более мелким веществом.

После этого нечего удивляться тому, что по воздуху распространяются гораздо более легкие и мелкие споры тайнобрачных растений. Геология этого острова — самый интересный раздел его естественной истории. У входа в гавань в стенке прибрежных обрывов виднеется совершенно горизонтальная белая полоса, протянувшаяся на несколько миль вдоль берега, на высоте около 45 футов над водой.

Исследование показывает, что этот белый пласт состоит из известняка, заключающего в себя множество раковин моллюсков, из коих все или почти все и поныне живут на соседнем берегу. Пласт покоится на древних вулканических породах; сверху его покрывает базальт, который излился в море, должно быть, в то время, когда слой белого ракушечника лежал на дне. Интересно проследить те изменения, которые произвела раскаленная лава, покрывшая эту рыхлую массу, кое-где превратившуюся в кристаллический известняк, а кое-где — в плотную пятнистую породу.

Когда известняк был захвачен шлаковыми обломками нижней поверхности лавового потока, он превратился в пучки красивых, лучеобразно расположенных волокон, напоминающих арагонит9. Пласты лавы слегка наклонными площадками поднимаются один за другим к внутренней части острова, откуда первоначально потекли потоки расплавленной каменной массы. В исторические времена на Сантьягу, мне кажется, нигде не замечалось никаких признаков вулканической деятельности.

Среди многочисленных красных шлаковых холмов лишь изредка удается обнаружить такие, вершины которых сохранили хотя бы форму кратера; у берега, однако, можно еще различить следы более поздних потоков, образовавших цепи обрывов, не таких высоких, как более древний ряд, но заходящих дальше к морю; таким образом, по высоте обрывов можно приблизительно судить о древности потоков.

Во время нашей стоянки я наблюдал повадки некоторых морских животных. Большая Aplysia попадается здесь очень часто. Это морская улитка имеет около пяти дюймов в длину; окраска ее грязно-желтоватая, с пурпурными прожилками. По краям ее нижней поверхности, или ноги, с обеих сторон имеются две широкие кожные складки, которые по-видимому, играют по временам роль вентилятора, прогоняющего воду через спинные жабры, или легкие.

Питается она нежными морскими водорослями, растущими среди камней в мутном мелководье. В желудке ее я нашел несколько мелких камешков, как в мышечном желудке у птиц. Если улитку потревожить, она выделяет очень яркую пурпурно-красную жидкость, которая окрашивает воду на целый фут в окружности. Есть у нее и другой способ защиты: Несколько раз я с большим интересом наблюдал повадки осьминога, или спрута.

Хотя эти животные часто попадаются в лужах, остающихся после отлива, но завладеть ими вовсе не легко. При помощи своих длинных рук и присосков они могут втягивать свое тело в чрезвычайно узкие щели, а если они уж укрепились там, то приходится приложить большую силу, чтобы вытащить их. В иных случаях они с исключительной быстротой бросались с одной стороны лужи на другую задом вперед, окрашивая в то же мгновение воду темно-коричневыми чернилами.

Этих животных бывает трудно обнаружить вследствие еще одной весьма необычайной их способности — изменять свой цвет подобно хамелеону. По-видимому, они изменяют тона в соответствии с характером дна, над которым находятся: При более внимательном рассмотрении цвет этот оказывался почти серым, испещренным множеством ярко-желтых крапинок; серый цвет изменял свою яркость, а крапинки то исчезали, то вновь появлялись.

Изменения эти происходили таким образом, будто по телу беспрерывно проходили облака, оттенок которых изменялся от гиацинтового до каштаново-коричневого. Под действием слабого гальванического разряда соответствующий участок тела становился почти совершенно черным; такой же эффект, но только в меньшей степени, вызывало царапанье кожи иголкой. Эти наплывающие облака, похожие, как можно было бы выразиться, на игру красок на лице, происходят, как говорят, от попеременного расширения и сокращения крохотных пузырьков, содержащих различно окрашенные жидкости.

Спрут проявлял свою хамелеоноподобную способность как плавая, так и неподвижно лежа на дне. Меня очень занимали разнообразные уловки, к которым прибегал один спрут, стараясь остаться незамеченным; он, казалось, вполне понимал, что я подстерегаю его.

Некоторое время он лежал без движения, потом, крадучись, точно кошка за мышью, продвигался на дюйм или на два; время от времени он изменял свой цвет; действуя таким образом, он добрался до более глубокого места и тут внезапно рванулся вперед, оставляя за собой густую завесу чернил, чтобы скрыть нору, в которую он уполз.

Когда, наблюдая морских животных, мне случалось свесить голову фута на два над скалистым берегом, меня не раз обдавала снизу струя воды, которой сопутствовал слабый скрипучий звук. Сначала я не мог понять, что бы это могло быть, но потом выяснил, что струю выбрасывал спрут, и, хотя он и скрывался в норке, по этой струе я часто узнавал о его присутствии.

Способность его выбрасывать из себя воду не подлежит сомнению, и мне кажется, что он способен довольно верно прицеливаться, направляя соответствующим образом трубку, или сифон, находящийся на нижней стороне его тела.

Ползать по суше эти животные могут лишь с трудом, потому что им тяжело нести голову. Я заметил, что одно из них, которое я держал в каюте, слегка фосфоресцировало в темноте. До берегов Америки от него миль, а до островов Фернандо-Норонья [Фернанду-ди-Норонья] — миль. Самая высокая точка поднимается всего на 50 футов над уровнем моря, вся окружность острова не достигает и трех четвертей мили. Это клочок суши круто поднимается из глубин океана.

Минералогическое его строение довольно сложно; в одних местах породы имеет кремнистый характер, в других — полевошпатовый с включениями тонких прожилок змеевика. Замечательно, что все многочисленные мелкие острова, лежащие вдали от материков в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах, за исключением Сейшельских этого маленького скалистого островка, образованы, как я полагаю, либо кораллами, либо изверженными породами.

Вулканическая природа этих океанических островов является, очевидно, выражение того же закона и следствием тех же причин, химических или механических, в силу которых подавляющее большинство действующих ныне вулканов либо расположены поблизости от морских берегов, либо представляют собой острова, лежащие в открытом море. Павла издали кажутся блестяще-белыми. Это обусловлено отчасти пометом огромного множества морских птиц, отчасти же плотно соединенным с поверхностью скал покровом в виде налета блестящего вещества с жемчужным отливом.

Если этот налет рассмотреть в лупу, то оказывается, что он состоит из множества тончайших слоев, причем общая толщина его около дюйма, нем содержится много животных веществ, и своим происхождением он, несомненно, обязан действию дождя или водяной пыли на помет.

Под небольшими накоплениями гуано на острове Вознесения и на островках Аброльос я нашел какие-то сталактитоподобные ветвящиеся тела, образовавшиеся, по-видимому, таким же, как и тонкий белый покров здешних скал. Эти ветвистые тела до такой степени походят на некоторые Nulliporae семейство дых известковых морских водорослей , что недавно, бегло просматривая свою коллекцию, я не сразу заметил разницу между ними. Шаровидные оконечности ветвей имеют, как и зубная эмаль, жемчугоподобную структуру, но настолько тверды, что царапают стекло.

Замечу, кстати, что на берегу острова Вознесения, в одном месте, накопилось огромное количество ракушечного песка, на омываемых приливом, морская вода отложила инкрустацию, имеющую сходство с некоторыми тайнобрачными растениями а именно Marchantiae , которые часто встречаются на сырых стенах. Я показывал образцы этой инкрустации некоторым геологам, и все они считают, что она вулканического, или огненного, происхождения!

По своей твердости и прозрачности, по гладкости, такой же как у самых красивых экземпляров раковин морских олив, по неприятному запаху и обесцвечиванию под действием паяльной трубки инкрустация эта обнаруживает большое сходство с раковинами современных морских моллюсков. Мы нашли на острове св. Павла только два вида птиц — глупыша и нодди. Первый из них — вид буревестников, второй — вид крачек. Оба они смирного нрава, бестолковы и до такой степени непривычны к путешественникам, что я мог бы перебить их сколько угодно своим геологическим молотком.

Глупыш кладет яйца прямо на обнаженные скалы, крачка же вьет очень простое гнездо из водорослей. Рядом со многими такими гнездами лежала маленькая летучая рыбка, которую, как я предполагаю, приносил самец для своей подруги. Занятно было наблюдать, как быстро крупный и проворный краб Graspus , обитающий в расщелинах скалы, утаскивал лежащую у гнезда рыбку, как только мы вспугивали взрослых птиц.

Симондс, один из немногих людей, побывавших здесь, рассказывал мне, что сам видел, как крабы вытаскивали даже птенцов из гнезд и пожирали их. На этом островке нет ни единого растения, даже лишайника, и все же здесь водятся некоторые насекомые и пауки.

Следующий перечень исчерпывает, я думаю, сухопутную фауну: Столь часто повторяемое описание того, как коралловыми островками Тихого океана сразу же вслед за их образованием завладевают сначала стройные пальмы и другие благородные тропические растения, затем птицы и, наконец, человек, по всей вероятности не вполне правильно; боюсь, что поэзия этого описания сильно пострадает, если я скажу, что первыми поселенцами на вновь возникшей из океана земле обыкновенно бывают насекомые, питающиеся перьями и нечистотами, паразитические насекомые и пауки.

В тропических морях самая маленькая скала, создавая основу для размножения бесчисленного множества видов водорослей и колониальных животных, поддерживает тем самым и существование огромного количества рыбы. Наши моряки, выезжая в лодках, вели постоянную борьбу с акулами за овладение большей доли добычи, попавшейся на удочки. Я слышал, что одна скала близ Бермудских островов, расположенная далеко в открытом море, и притом на значительной глубине, была открыта впервые благодаря тому обстоятельству, что по соседству с ней заметили много рыбы.

Самая замечательная его особенность — конический пик около футов высотой; верхняя часть этого конуса необыкновенно крута и с одной стороны нависает над подножием.

Порода представляет собой фонолит и состоит из отдельных неправильных столбов. Вид этих обособленных громад наводит сначала на мысль о том, что они были внезапно выброшены вверх в полужидком состоянии. Однако на острове св. Елены я убедился, что некоторые столбы, приблизительно такой же формы и такого же строения, образовались в результате инъекции расплавленных пород в более мягкие пласты, послужившие, таким образом, формами для этих гигантских обелисков.

Весь остров покрыт лесом, но из-за сухого климата растительность выглядит отнюдь не роскошно. На середине склона горы громадные каменные столбы, скрытые под сенью каких-то похожих на лавр деревьев и оживляемые другими деревьями со множеством красивых пунцовых цветов, но без единого листка, сообщали ближайшей окрестности привлекательный вид.

Баия, или Сан-Сальвадор, Бразилия, 29 февраля. Но и это слово само по себе слишком слабо, чтобы выразить чувства Натуралиста, впервые бродящего в одиночестве в бразильском лесу. Изящество трав, невиданные паразитные растения, красота цветов, сверкающая зелень листвы, а главное — общая пышность растительности переполняли меня восторгом. Самая парадоксальная смесь звуков и безмолвия наполняет тенистые части леса.

Насекомые гудят так громко, что гул этот слышен даже на корабле, стоящем на якоре за несколько сот ярдов от берега, и все-таки в лесной чаще как будто царствует полная тишина. Любителю естественной истории подобный день приносит такое глубокое наслаждение, какое он едва ли может рассчитывать когда-либо испытать вновь. Побродив несколько часов, я направился обратно к месту высадки, но, прежде чем успел дойти, был застигнут тропической грозой. Я попытался найти убежище под деревом, листва которого была такой густой, что обыкновенный английский дождь ни в коем случае не проник бы сквозь нее; но здесь уже через несколько минут по стволу струился небольшой поток.

Этой силе дождя нам и приходится приписывать зелень, покрывающую почву даже в самых густых лесах; если бы здешние ливни были подобны дождям стран с более прохладным климатом, большая часть их успевала бы всосаться в почву или испариться, не достигнув ее. Не стану пока пытаться изобразить красочную картину этого чудесного залива, потому что по пути на родину мы снова заходили в него, и мне еще представится случай описать его.

Вдоль всего бразильского побережья, по крайней мере на протяжении миль и, конечно, на значительное пространство в глубь страны, всюду, где только встречается коренная порода, она принадлежит к гранитной формации. То обстоятельство, что такая громадная площадь состоит из вещества, которое, как полагает большинство геологов, кристаллизовалось, подвергаясь действию высокой температуры под давлением, наводит на многие любопытные размышления.

Произошло ли это в бездонных глубинах океана или пласты гранита были первоначально покрыты другими породами, которые впоследствии были снесены? Можно ли допустить, чтобы какая бы то ни было сила, если только она не действовала бесконечно долго, была в состоянии обнажить гранит на площади во много тысяч квадратных лье? Неподалеку от города, в том месте, где ручей впадает в море, я наблюдал явление, связанное с предметом, который был подвергнут обсуждению Гумбольдтом.

Сиенитовые породы порогов великих рек Ориноко, Нила и Конго покрыты черным веществом и как будто до блеска натерты графитом. Слой этот чрезвычайно тонок и, как показал анализ Берцелиуса, состоит из окислов марганца и железа.

Здесь покров ярко-коричневый, а не черный, и состоит, по-видимому, исключительно из веществ, содержащих железо. Образцы не дают верного представления об этих коричневых полированных камнях, сверкающих на солнце. Они попадаются только в тех местах, до которых доходят воды разлива, а так как этот ручей течет медленно, то полировка должна производиться прибоем, заменяющим здесь действие водопадов на больших реках.

Точно так же морской прилив и отлив, вероятно, соответствуют здесь периодическим наводнениям; таким образом, одни и те же результаты получаются в условиях с виду различных, но в действительности сходных между собой. Впрочем, происхождение этих — состоящих из окислов металлов — покровов, которые кажутся как будто сцементированными со скалами, непонятно, и я не вижу, каким образом можно было бы объяснить, почему толщина их остается неизменной. Однажды я с интересом наблюдал повадки Diodon antennatus, которого поймали, когда он плавал около берега.

Эта рыба с дряблой кожей широко известна своей исключительной способностью раздуваться, причем она приобретает почти сферическую форму. Если вынуть ее из воды на короткое время, а потом снова погрузить в воду, то вслед за тем она поглощает большое количество воды и воздуха ртом, а, может быть, также и жаберными отверстиями.

Это достигается двумя способами: Кожа на животе гораздо свободнее, чем на спине; поэтому во время надувания нижняя поверхность растягивается гораздо сильнее верхней, вследствие чего рыба плавает спиною вниз. Кювье сомневается в том, чтобы Diodon мог плавать в таком положении; однако рыба может таким образом не только передвигаться по прямой линии, но и круто поворачивать в любую сторону.

Это последнее движение выполняется исключительно при помощи грудных плавников; хвост при этом расслаблен, и рыба им не пользуется. Вследствие того что тело, наполненное большим количеством воздуха, всплывает, жаберные отверстия оказываются над водой, но струя воды, втягиваемая ртом, все время протекает через них.

Пробыв недолго в таком раздутом состоянии, рыба обыкновенно сильным движением выталкивает из себя воздух и воду через жаберные отверстия и рот.

Она может по произволу выпускать определенное количество воды, и потому представляется вероятным, что жидкость она набирает, между прочим, и для регулирования своего удельного веса. Этот Diodon защищается несколькими способами. Он может сильно кусаться и способен выбрасывать изо рта на некоторое расстояние струю воды, производя при этом странный звук движением челюстей.

С раздуванием тела сосочки, которыми покрыта его кожа, напрягаются и становятся колючими. Но всего любопытнее, что, если взять его руками, из кожи живота выделяется волокнистое вещество прекрасного карминово-красного цвета, которое окрашивает слоновую кость и бумагу так прочно, что окраска сохранилась во всей своей свежести и по сегодняшний день; я не имею ни малейшего представления ни о характере, ни о назначении этого выделения. От доктора Аллена из Форреса я узнал, что он часто находил в желудках акул плававшего там живого раздувшегося Diodon и что ему известно несколько случаев, когда рыба выходила наружу, проедая не только стенки желудка, но и бока чудовища, отчего последнее погибало.

Кто мог бы вообразить, что мягкая маленькая рыбка может уничтожить громадную хищную акулу. Через несколько дней, когда мы находились неподалеку от островков Аброльос, внимание мое было привлечено красновато-бурым оттенком моря. Вся поверхность воды, как показало исследование ее под лупой, была покрыта как бы кусочками мелко искрошенного сена с зазубренными кончиками.

То были крохотные цилиндрические Confervae, собранные в пучки или кучки от 20 до 60 штук в каждой. Мистер Беркли сообщает мне, что это тот самый вид Trichodesmium erythraeum , которым покрыт огромные пространства в Красном море, откуда и произошло название этого моря. Их, должно быть, бесчисленное множество: Почти в каждом описании морских плаваний собираются некоторые сведения об этих Confervae. По-видимому, особенно часто они встречаются в морях близ Австралии; около мыса Луин нашел вид, родственный этому, но меньших размеров и явно иной.

Капитан Кук в описании своего третьего путешествия замечает, моряки дают этому явлению название морских опилок. Близ атолла Килинг в Индийском океане я наблюдал множество небольших, размером в несколько квадратных дюймов каждое, колоний Confervae, состоящих из длинных цилиндрических нитей настолько тонких, что невооруженным глазом их едва можно бы рассмотреть, и перемешанных с другими несколько более крупными телами, конически заостренными по концам.

На рисунке показан две такие фигурки, соединенные вместе. Длина их колеблется от 0,Cj до 0,06 и даже 0,08 дюйма, а поперечник — от 0, до 0, дюймов. У одного из концов цилиндрической части обычно видна зелен перегородка, состоящая из зернистого вещества и утолщенная посредине. Она, как мне кажется, служит основанием очень нежна бесцветного мешочка из мягкого вещества; мешочек выстилает изнутри наружную оболочку, но не заходит в конические концы.

У некоторых экземпляров место этих перегородок занимали маленькие, правильные по форме шарики из буроватого зернистого вещее наблюдал любопытный процесс их образования. Мягкое веще внутренней оболочки внезапно начинает собираться в нити; некоторые из них принимают вид лучей, исходящих из одного оби центра; затем, продолжая неравномерно и быстро сокращаться, i вещество за какую-нибудь секунду собирается в правильный шар который становится на место перегородки у одного из концов совершенно опустевшей оболочки.

Образование зернистого шарика ускорялось всяким случайным повреждением. Могу добавить, что тельца часто соединены попарно, конус к конусу, как то показано рисунке и именно тем концом, где расположена перегородка. Я приведу здесь еще несколько наблюдений над явлением окрашивания моря организмами.

В стакане эта вода имела бледно-красный оттенок, а под микроскопом видно было, что она кишела множеством мельчайших животных, которые носились взад и вперед, часто лопаясь.

Их тело имело овальную форму и посредине было перетянуто кольцом изогнутых мерцательных ресничек. Однако тщательно рассмотреть их было очень трудно, так как почти мгновенно, еще не успев уйти из поля зрения, они переставали двигаться и лопались. Иногда тело их разрывалось сразу с обоих концов, иногда — только с одного, в изобилии выбрасывая буроватое крупнозернистое вещество.

За мгновение до того, как происходил разрыв, животное раздувалось в полтора раза против своей нормальной величины, и разрыв обыкновенно наступал секунд через пятнадцать после прекращения быстрых поступательных движений; в некоторых случаях ему предшествовало кратковременное вращательное движение вокруг продольной оси тела. Минуты через две после того как некоторое количество этих животных было изолировано в отдельной капле воды, все они погибли таким вот образам.

Животные передвигаются узким концом вперед при помощи своих мерцательных ресничек, обыкновенно резкими толчками. Они очень малы и совершенно невидимы невооруженным глазом, так как каждое занимает площадь, равную всего лишь одной тысячной квадратного дюйма.

Число их было бесконечно, потому что я находил их во множестве в самой маленькой капле воды, какую только мог выделить. Как-то раз мы в один день прошли через два таких окрашенных водных пространства, одно из которых простиралось, должно быть, на несколько квадратных миль.

Какое бесчисленное множество этих микроскопических животных! Издали вода своим цветом была похожа на реку, протекающую по руслу из красной глины; но в тени, отбрасываемой кораблем, она была темная, как шоколад.

Граница между красной и синей водой обозначалась очень резко. В течение нескольких дней перед тем стояла тихая погода, и океан в совершенно необычайной степени изобиловал живыми существами. В море, омывающем Огненную Землю, я видел неподалеку от берега узкие полосы воды ярко-красного цвета, вызванного множеством ракообразных, которые несколько напоминали по своей форме больших креветок.

Не знаю, питаются ли ими киты, но для крачек, бакланов и огромных стад больших, неуклюжих тюленей эти плавающие рачки26 в некоторых местах побережья служат главным средством существования. Моряки неизменно приписывают окрашивание воды икре, но я наблюдал это лишь в одном случае. На расстоянии нескольких лье от Галапагосского архипелага наш корабль прошел три узкие полосы темно-желтоватой, как бы грязной, воды; полосы имели несколько миль в длину, но всего несколько ярдов в ширину и отделялись от окружающей воды извилистой, но отчетливой чертой.

Окраска вызывалась маленькими студенистыми шариками, около одной пятой дюйма в диаметре, в которых заключались многочисленные крошечные шаровидные яички; они были двух сортов — одни отличались от других красноватым цветом и формой. Я никак не могу представить себе, каким двум родам животных принадлежали эти яйца.

Капитан Колнетт отмечает, что явление это довольно обычное около Галапагосских островов и что направление полос показывает направление течений; однако в описанном случае направление полосы было вызвано ветром. Остается отметить еще одно явление — переливающуюся радужными цветами тонкую маслянистую пленку на поверхности воды.

Я видел однажды, как море у берегов Бразилии было покрыто такой пленкой на большом пространстве; моряки приписывают ее разложению плавающего где-либо поблизости трупа кита. В приведенных выше данных, как мне кажется, особого внимания заслуживают два обстоятельства: Упомянутые выше креветкообразные рачки двигались так же стройно, как полк солдат: Во-вторых, чем вызывается длинная и узкая форма полос? Это явление до такой степени походит на то, что мы видим в каждом потоке, где течение растягивает в длинные полосы пену, собирающуюся в водоворотах, что я вынужден приписать происхождение его подобному же действию воздушных или; морских течений.

Исходя из этого предположения, мы должны согласиться с тем, что эти различные организмы развиваются в некоторых благоприятных для этого местах и затем уносятся оттуда ветром либо водой. Сознаюсь, однако, что очень трудно вообразить себе, чтобы эти миллионы миллионов крошечных животных и Confervae могли возникнуть в каком-нибудь одном месте, ибо откуда попадали бы в такие места зародыши? Ведь порождающие их организмы рассеяны ветром и волнами по безграничным просторам океана. Никакой другой гипотезой, однако, я не в состоянии объяснить себе, почему они группируются в полосы.

Могу привести еще замечание Скорсби, что в одной части Северного Полярного моря неизменно находят зеленую воду, которая кишит пелагическими животными. Я охотно принял его любезное приглашение ехать вместе с ним. Первый переход оказался очень интересным. День был необыкновенно знойный, и, когда мы проезжали через лес, все вокруг было в полном покое, который нарушали лишь огромные великолепные бабочки, лениво порхавшие вокруг. С холмов за Прая-Гранди открылся прекрасный вид: Некоторое время дорога шла возделанными полями, после чего мы въехали в лес, грандиозность которого на всем его протяжении совершенно ни с чем не сравнима.

К полудню мы прибыли в Итакаю. Эта деревушка лежит на равнине; дом, стоящий посредине селения, окружают хижины негров. Правильная форма и расположение этих хижин напомнили мне изображения готтентотских селений в Южной Африке. Так как луна взошла рано, мы решили отправиться в тот же вечер на ночлег в Лагоа-Марика.

В сумерки мы проезжали у подножия одного из тех массивных, обнаженных и крутых, гранитных холмов, которые так часто встречаются в этой стране. Место это известно тем, что в течение долгого времени служило убежищем для беглых рабов, которые кое-как перебивались, обрабатывая клочок земли около вершины горы. В конце концов, их открыли, и сюда был послан отряд солдат, которые переловили всех, за исключением одной старой женщины; чтобы снова не попасть в рабство, она предпочла броситься с вершины горы и разбилась о камни.

Такой поступок римской матроны был бы назван благородной любовью к свободе, а бедную негритянку обвинили в грубом упрямстве. Мы продолжали ехать верхом еще несколько часов. На последних нескольких милях дорога стала довольно трудной: В тусклом лунном свете пейзаж казался совершенно безжизненным.

Изредка мимо пролетал светлячок, да одинокий кулик, взлетая, испускал свой жалобный крик. Далекий и сердитый ропот океана почти не нарушал безмолвия ночи. Дорога шла по узкой песчаной равнине между морем и внутренними солеными лагунами. Лишь многочисленные красивые птицы, питающиеся рыбой, такие, как цапли и журавли, да суккулентные растения самых фантастических форм придавали местности некоторый интерес. Немногочисленные чахлые деревья были покрыты паразитными растениями, и среди них некоторые орхидеи своей красотой и прелестным ароматом вызывали особенное восхищение.

С восходом солнца стало страшно жарко, а свет и теплота, отражавшиеся от белого песка, усиливали мучительные ощущения. Чудесный вид отдаленных лесистых холмов, отражавшихся в совершенно неподвижной воде обширной лагуны, придал нам бодрости. Так как здешняя венда была очень хороша и у меня осталось от нее приятное — хотя и редкое по здешним местам — воспоминание отличном обеде, то, в знак благодарности, опишу ее как типичную представительницу здешних гостиниц.

Дома эти, часто большие, построены из толстых столбов, поставленных вертикально; столбы переплетают друг с другом ветвями, а затем покрывают штукатуркой. Пол настилается редко, а окна всегда без стекол; зато крыши большей части сделаны довольно хорошо. Передняя часть строения всегда открытая, образует своего рода веранду, где расставлены столы и скамьи.

Спальные комнаты проходные, и путешественнику предоставляется спать здесь как ему заблагорассудится на деревянных нарах, покрытых тонкой соломенной рогожкой. Венда стоит посреди двора, где кормятся лошади. Приезжая в гостиницу, обычно сначала расседлывали лошадей и давали им кукурузы, потом, уже, низко поклонившись сеньору, спрашивали его, не будет ли он любезен, дать нам что-нибудь поесть.

В первое время я не раз понапрасну благодарил провидение за то, что оно привело нас к такому доброму человеку. Но при дальнейшем разговоре дело неизменно принимало плачевный оборот. Нередко случалось, что мы бывали принуждены сами убивать камнями домашнюю птицу себе на ужин. Если мы осмелились протестовать, то нам предлагалось ехать своей дорогой, ибо слишком дерзки.

Хозяева гостиниц страшно нелюбезны, а манеры крайне неприятны; их дома и сами они часто отвратительно гряз нехватка вилок, ножей и ложек — вещь самая обыкновенная. Я уверен, что в Англии не сыскать ни крестьянской избушки, лачуги, до такой степени лишенной всяких удобств. В Кампос-Новос однако, мы поели на славу: Все это, вместе с отличным кормом, который получили наши лошади, стоило лишь два с половиной шиллинга с человека. Однако на вопрос, не видал ли он хлыста, потерянного одним из нас, хозяин венды сердито ответил: Что ж вы не глядели за ним?

Оставив Мандетибу, мы продолжали наш путь по извилистой дороге, проходившей по пустоши между озерами; в одних озерах попадались пресноводные моллюски, в других — солоноводные. Из числа первых я нашел один вид Limnea, который в огромных количествах жил в озере, заливающемся морем, как уверяли меня местные жители, раз в году, а то и чаще, и потому вода в нем была совсем соленая. Я не сомневаюсь, что в этой цепи лагун, протянувшейся вдоль бразильского побережья, можно было бы сделать много интересных наблюдений над морскими и пресноводными животными.

Г-н Гэ утверждает, что в окрестностях Рио он нашел моллюсков, принадлежащих к морским родам Solen и Mytilus, а также пресноводных Ampullariae, которые жили в одной и той же солоноватой воде.

Я сам часто замечал в лагуне близ Ботанического сада, где вода лишь немного менее соленая, чем в море, один вид Hydrophilus, очень похожий на водяного жука, встречающегося в канавах в Англии; единственный вид моллюсков, живущий в этом озере, принадлежит к роду, который обыкновенно встречается в эстуариях.

Покинув на время берег, мы снова въехали в лес. Деревья были очень высоки, и по сравнению с европейскими замечательны белизной своих стволов. Дальше путь наш пролегал среди пастбищ, сильно изуродованных огромными коническими муравейниками почти в 12 футов вышиной. Они придавали равнине совершенно такой же вид, как грязевые вулканы в Хорульо в изображении Гумбольдта. Уже стемнело, когда мы после десятичасовой верховой езды прибыли в Энженьодо.

Всю дорогу я не переставал удивляться выносливости и работоспособности здешних лошадей; кроме того, они оправлялись от всяких повреждений гораздо быстрее нашей английской породы. Летучая мышь — вампир часто причиняет здесь большие неприятности, кусая лошадей в загривок.

Вред заключается обыкновенно не столько в потере крови, сколько в воспалении, которое вызывается после укуса давлением седла. Однажды поздно вечером мы заночевали под открытым небом близ Кокимбо в Чили; мой слуга заметил, что одна из лошадей очень забеспокоилась, и пошел посмотреть в чем дело; ему показалось, будто он различает что-то на загривке лошади, он быстро занес руку и поймал вампира. Наутро место укуса можно было без труда распознать по легкой опухоли и выступившей крови. На третий день мы ездили на этой лошади безо всякого вреда для нее.

Дом был нехитрый и, хотя по форме походил на сарай, вполне соответствовал климату. В гостиной позолоченные стулья и диваны представляли странный контраст с выбеленными стенами, тростниковой крышей и окнами без стекол. Дом вместе с амбарами, конюшнями и мастерскими для чернокожих, которые были обучены различным ремеслам, составлял своего рода неправильный четырехугольник, посредине которого сушилась большая груда кофе. Постройки эти стоят на небольшом холме, который возвышается над возделанными полями, и со всех сторон окружены темно-зеленой стеной пышного леса.

Главный продукт этой части страны — кофе. Считают, что каждое дерево приносит ежегодно в среднем по два фунта, но некоторые деревья дают и по 8 фунтов [ок. Маниок, или кассава, тоже разводится здесь в большом количестве7.

Все части этого растения используются: Любопытно, но, впрочем, широко известно, что сок этого в высшей степени питательного растения чрезвычайно ядовит.

Несколько лет назад в этой фазенде имении околела корова, выпившая немного этого сока. Сеньор Фигиреда говорил мне, что в прошлом году он посеял один мешок фейжана, т. На пастбищах пасутся коровы отличной породы, а леса так изобилуют дичью, что на протяжении трех последних дней здесь ежедневно убивали по оленю.

Такое изобилие пищи проявилось за обедом: Однажды, когда я, как мне казалось, тщательно рассчитал, что решительно все блюда были мной испробованы, к моему крайнему ужасу, появились еще жареный индюк и поросенок во всей своей вещественной реальности. Во время трапезы один из слуг только и делал, что изгонял из столовой нескольких старых собак да чернокожих ребятишек, которые при первом же удобном случае то и дело дюжинами забирались обратно в комнату.

Пока удавалось гнать от себя мысль о рабстве, этот простой и патриархальный образ жизни производил в высшей степени чарующее впечатление — так все в нем проникнуто полной отчужденностью и независимостью от остального мира.

Как только завидят постороннего человека, принимаются звонить в большой колокол и обыкновенно палят из маленьких пушек. Таким образом событие возвещается скалам да лесам, ибо извещать больше некого. Как-то раз утром, за час до рассвета, я пошел погулять, чтобы насладиться торжественной тишиной окружающей природы; но под конец безмолвие было нарушено утренним гимном, который громкими голосами пели чернокожие всей деревни: Я не сомневаюсь, что на таких фазендах, как здешняя, невольники живут счастливо и в довольстве.

По субботам и воскресеньям они работают на себя, а в этом благодатном климате и двух дней работы достаточно, чтобы прокормить работника и его семью в течение целой недели. Поместье имело две с половиной мили в длину, а как далеко оно простиралось в ширину, владелец и сам забыл. Расчищен был только незначительный участок, но почти каждый акр мог бы приносить богатые произведения тропических стран во всем их разнообразии. Если принять во внимание, что Бразилия занимает огромную территорию, то количество возделанной земли покажется ничтожным в сравнении с тем, какое остается в первобытном состоянии.

Какое огромное население сможет в будущем прокормить эта земля Весь второй день путешествия дорога была до того заросшей, что одному человеку приходилось идти впереди с тесаком и рубить ползучие растения.

Лес изобиловал красивыми формами, среди которых древовидные папоротники, хотя и небольшие по размеру, ярко-зеленым цветом своей листвы и изящным изгибом листовых пластинок заслуживали самого большого восхищения. Как только дождь прекратился, я с интересом наблюдал, какое необыкновенно сильное испарение началось по всему лесу.

Холмы на сто футов в вышину были окутаны густым белым туманом, который подобно столбам дыма поднимался из самых заросших мест леса, и особенно из долин. Я наблюдал это явление несколько раз и полагаю, что оно обусловливается громадной поверхностью листвы, нагретой до начала дождя солнечными лучами.

Пока мы жили в этом поместье, я чуть не стал свидетелем одной из тех жестокостей, какие возможны только в рабовладельческой стране. Из-за какой-то ссоры и тяжбы владелец хотел было отобрать всех женщин и детей у своих невольников и продать их поодиночке с публичного торга в Рио. Он не сделал этого лишь из расчета, а не из чувства сострадания. Впрочем, я не думаю, чтобы даже мысль о бесчеловечности разлучения тридцати семейств, живших вместе долгие годы, пришла в голову владельцу.

И вместе с тем я поручусь, что человечностью и добротой он был наделен в большей степени, нежели рядовой человек. Должно быть, ослеплению, до которого могут довести человека корыстолюбие и эгоизм, нет границ. Хочется рассказать об одном пустяковом случае, который в то время поразил меня сильнее, чем все рассказы о жестокостях. Я переправлялся через реку с одним негром, на редкость тупоумным.

Пытаясь втолковать ему что-то, я громко заговорил и, жестикулируя, взмахнул рукой близко от его лица. По-видимому, он решил, что я разгневан и собираюсь его ударить, потому что он мгновенно вытянул руки по швам, полузакрыв глаза и с испуганным выражением на лице.

Никогда не забуду того смешанного чувства удивления, отвращения и стыда, которое я испытал при виде взрослого сильного человека, побоявшегося отвести удар, направленный, как он полагал, ему в лицо. Этого человека низвели уже на такую ступень деградации, которая ниже рабства самого беззащитного животного.

Большая часть деревьев, несмотря на свою вышину, в окружности имеет не более трех или четырех футов. Конечно, здесь есть деревья и гораздо больших размеров. Сеньор Мануэл строил в это время каноэ в 70 футов длиной из цельного ствола, имевшего на корню в длину футов и очень толстого. Пальмы, контрастирующие с обыкновенными ветвистыми деревьями, среди которых они растут, неизменно придают пейзажу тропический характер. Здесь леса украшала капустная пальма, одна из самых красивых в этом семействе9.

Ствол ее так тонок, что его можно охватить ладонями, а ее изящная крона раскачивается на высоте 40—50 футов над землей. Древесные ползучие растения, в свою очередь обвитые другими ползучими растениями, достигали большой толщины: Многие более старые деревья, с ветвей которых, как связки сена, свешивались лианы, выглядели очень своеобразно. Если я переводил взор с мира листвы, наверху, вниз, к земле, меня привлекали необыкновенным изяществом своих листьев папоротники и мимозы.

Местами мимоза покрывала поверхность земли зарослями высотой всего в несколько дюймов. Когда проходишь по этим густым зарослям, позади остается широкий след вследствие изменения оттенка, которое вызывается опусканием чувствительных листочков мимозы.

Нетрудно перечислить отдельные объекты этой великолепной панорамы, восхищавшие меня, но нет никакой возможности полностью передать те высокие чувства изумления и благоговения, которые охватывали меня и приводили в восторг.

Это было очень скучно, так как дорога проходила преимущественно по ослепительной и знойной песчаной равнине недалеко от берега. Я заметил, что всякий раз, когда моя лошадь ступала по мелкому кремнистому песку, слышался слабый чирикающий звук. На третий день мы свернули на другую дорогу и проехали через живописную деревушку Мадре-де-Деос. Это одна из главных дорог в Бразилии, но она была в таком плохом состоянии, что ни один колесный экипаж, кроме разве фургона топорной работы, запряженного волами, не мог бы по ней проехать.

За всю нашу поездку мы не встретили ни одного каменного моста, а мосты из деревянных брусьев были зачастую в таком неисправном состоянии, что приходилось делать объезды стороной.

Точные расстояния здесь совершенно неизвестны. По дороге вместо верстовых столбов часто попадаются кресты, отмечающие места, где была пролита человеческая кровь. Вечером го мы прибыли в Рио, закончив, таким образом, нашу небольшую приятную прогулку.

Все остальное время моего пребывания в Рио я жил в домике у залива Ботофого. Невозможно и пожелать ничего более восхитительного, чем провести так несколько недель в этом великолепном месте. В Англии любитель естественной истории пользуется во время своих прогулок тем большим преимуществом, что непременно встречает что-нибудь привлекающее его внимание; но в этих благодатных краях, где природа кишит жизнью, привлекательного так много, что натуралист почти вовсе не в состоянии гулять. Немногочисленные наблюдения, которые я сумел сделать, ограничились почти исключительно беспозвоночными животными.

Меня очень заинтересовало наличие здесь особой группы рода Planaria, ведущей наземный образ жизни Эти животные обладают таким простым строением, что Кювье объединил их с червями, паразитирующими в кишечнике, хотя их никогда не находили в теле других животных. Множество видов планарий живет и в соленой, и в пресной воде, но те, о которых я говорю, встречались в лесу даже в сравнительно сухих местах, под гниющими корягами, которыми, я полагаю, они питаются.

По форме они в общем похожи на маленьких слизней, но гораздо уже; некоторые виды красиво разукрашены продольными полосками.

Строение их очень несложно; около середины нижней поверхности тела, на которой они ползают, имеются две маленькие поперечные щели; из передней они могут высовывать воронкообразный, в высшей степени чувствительный рот.

В течение некоторого времени после того, как животное окончательно погибало под действием соленой воды или по другой причине, рот еще сохранял признаки жизни. Несколько экземпляров, которые были найдены мной на Вандименовой Земле11, я сохранял у себя живыми почти два месяца, причем кормил их гнилым деревом. Одно из этих животных я разрезал поперек на две почти равные части, и за две недели каждая половина приобрела форму целого животного.

Между тем я разрезал тело так, что на одной половинке остались оба нижных отверстия, а на другой, следовательно, ни одного. Через 25 дней после операции более полную половину нельзя было отличить от любого другого целого экземпляра.

Размеры второй половины сильно увеличились, и около заднего конца ее в парен-химной ткани12 образовался светлый участок, в котором можно было явственно различить зачаток чашеобразного рта; однако на другой стороне соответствующей щели еще не появилось. Я не сомневаюсь, что если бы жара, повышавшаяся по мере нашего приближения к экватору, не уничтожила все экземпляры, то был бы сделан и этот последний шаг, завершающий строение животного.

Хотя этот опыт и широко известен, любопытно было следить за постепенным образованием всех существенных органов из одного только кусочка другого животного. Сохранить мертвых планарий крайне трудно: В первый раз я посетил лес, где встречались эти планарии, со старым португальским священником, который взял меня с собой на охоту. Охота состояла в том, чтобы спустить в чащу нескольких собак, а затем, терпеливо ожидая, стрелять в любое животное, какое только появится.

Нас сопровождал сын соседнего фермера — отличный образец не тронутого культурой бразильского юноши. Он был одет в изорванную старую рубашку и штаны, ходил с непокрытой головой и носил ружье старинного образца и большой нож.

Здесь все имеют обыкновение носить ножи: Этой же привычке отчасти можно приписать и нередкие здесь случаи убийства. Бразильцы так искусно владеют ножом, что могут очень метко бросать его в цель на известное расстояние, и притом с достаточной силой, чтобы нанести смертельную рану.

Я видел группу маленьких мальчиков, которые упражнялись в этом искусстве, занимаясь им как игрой, и ловкость, с которой они попадали в стоячую палку, обещала, что со временем от них можно будет ожидать и дел более серьезных. Накануне мой спутник убил двух больших бородатых обезьян У этих животных такой цепкий хвост, что конец его даже после смерти животного может удерживать всю тяжесть тела.

Одна из обезьян именно поэтому и осталась на ветке, и пришлось срубить большое дерево, чтобы достать ее. Это быстро было сделано, и дерево вместе с обезьяной со страшным треском рухнуло на землю. Добыча наша за день кроме обезьяны состояла только из разнообразных маленьких зеленых попугаев и нескольких туканов.

Впрочем, из знакомства с португальским патером я извлек пользу, потому что в другой раз он подарил мне великолепный экземпляр ягуарунди. Всякий слыхал о красоте пейзажа около Ботофого. Дом, в котором я жил, стоял у самого подножия известной горы Корковадо. Совершенно справедливо замечание, что крутые конические холмы характерны для той формации, которую Гумбольдт называет гнейсо-гранитом.

Ничто так не поражает, как вид этих округленных громад обнаженной породы, поднимающихся среди самой пышной растительности. Я часто с интересом наблюдал облака, которые шли с моря и выстраивались грядой под самой вершиной Корковадо.

Эта гора, когда ее частично скрывали облака, казалась, как и почти все остальные горы, значительно более высокой, хотя действительная ее высота составляет всего футов. М-р Даниелл сообщает в своих очерках по метеорологии, что иногда облако как будто задерживается на вершине горы, хотя ветер над ней продолжает дуть.

То же явление наблюдалось здесь в несколько ином виде. В данном случае было отчетливо видно, как облако обвивалось вокруг вершины и быстро проходило мимо, но при этом не уменьшалось и не увеличивалось в объеме. Солнце садилось, и легкий южный ветерок, ударяясь о южный склон скалы, смешивал свои струи с более холодными верхними слоями воздуха, отчего пары сгущались; но лишь только легкие гирлянды облаков, перевалив через гребень, попадали в более теплый воздух на отлогом северном склоне, они немедленно рассеивались.

Погода в мае и июне, т. Часто шли сильные дожди, но сухие южные ветры вскоре возвращали прогулкам всю их прелесть. Как-то утром за шесть часов выпало 1,6 дюйма дождя. Когда эта гроза проходила над лесами вокруг Корковадо, капли дождя, ударяясь о несметное множество листьев, производили совершенно замечательный шум, который был слышен на расстоянии четверти мили и походил на шум, производимый быстрым падением сплошной массы воды.

После жарких дней чудесно было спокойно сидеть в саду и наблюдать, как вечер сменяется ночью. В этих краях природа выбирает себе в певцы исполнителей более скромных, чем в Европе. Маленькие лягушки из рода Hyla15, сидя на зеленом листке, возвышающемся на дюйм над водой, приятно стрекочут; собравшись по нескольку вместе, они поют в лад на разных нотах.

Мне стоило немало труда поймать одну такую лягушку. У лягушек рода Hyla на концах пальцев имеются маленькие присоски, и я обнаружил, что это животное может всползать по стеклянной пластинке, поставленной вертикально. В то же время разнообразные цикады и сверчки беспрерывно издают пронзительные звуки; впрочем, смягченные расстоянием, звуки эти уже не кажутся неприятными.

Каждый вечер с наступлением темноты начинался этот грандиозный концерт, и я нередко слушал его до тех пор, пока мое внимание не отвлекало какое-нибудь пролетавшее мимо интересное насекомое. В это время года повсюду видны светляки, перелетающие с одной зеленой изгороди на другую. В темную ночь испускаемый ими свет можно видеть на расстоянии- почти двухсот шагов. Замечательно, что у всех тех различных видов светляков, светящихся щелкунов и разнообразных морских животных например, у ракообразных, медуз, нереид, одной корралины из рода Clytia и у Pyrosoma16 , которых я наблюдал, испускаемый ими свет был всегда явственно зеленого цвета.

Все светляки, которых я поймал здесь, принадлежали к семейству Lampyridae куда входит и английский светлячок , и большей частью это были экземпляры Lampyris occidentalis. Я обнаружил, что это насекомое дает наиболее яркие вспышки, будучи раздражено; в промежутках между вспышками его брюшные кольца тускнели.

Вспышка возникала почти одновременно в двух кольцах, но все же становилась заметной несколько раньше в переднем кольце. Светящееся вещество — жидкое и очень липкое; там, где кожа была расцарапана, маленькие пятнышки продолжали светиться мерцающим светом, между тем как неповрежденные места тускнели. У обезглавленного насекомого кольца продолжали светиться не мигая, но не так ярко, как прежде; местное раздражение иголкой всегда усиливало яркость света.

В одном случае кольца сохраняли свою способность светиться в продолжение почти 24 часов после смерти насекомого. На основании этих фактов представляется веро: Эти личинки обладали лишь очень слабой способностью светиться; в отличие от взрослых насекомых они при малейшем прикосновении притворялись мертвыми и вовсе переставали светиться, а раздражение не вызывало у них новой вспышки света.

Я сохранял нескольких из них живыми в течение некоторого времени; их хвост представляет собой очень своеобразный орган — он хорошо приспособлен для того, чтобы служить присоском или органом прикрепления, а вместе с тем и своего рода резервуаром для слюны или какой-то иной жидкости в этом роде. Я не раз кормил их сырым мясом и неизменно наблюдал, что конец хвоста то и дело приближался ко рту, причем на мясо, которое в этот момент съедалось, выделялась капелька жидкости.

Несмотря на столь многократное упражнение, хвост по-видимому, не умеет находить дорогу ко рту; во всяком случае он всегда сначала прикасался к шее, которая, очевидно, определяла его дальнейшее движение. Во время нашей стоянки в Баии наиболее обычным среди светящихся насекомых был, по-видимому, один жук-щелкун Pyrophorus luminosus, Illig. У него также свет становился более ярким при раздражении.

Однажды я с любопытством наблюдал прыжки этого насекомого, характер которого, как мне кажется, еще не был должным образом описан. Положенный на спину щелкун, приготовляясь к прыжку, отводит голову и грудь назад, так что грудной отросток выдвигается наружу и ложится на край своего влагалища. При дальнейшем отгибании головы назад отросток предельным напряжением мышц сгибается подобно пружине; в этот момент насекомое опирается на конец головы и надкрылья.

При внезапном ослаблении напряжения голова и грудь вздергиваются кверху, вследствие чего основания надкрыльев ударяются о поверхность, на которую опирается насекомое, с такой силой, что его тело толчком подбрасывается кверху на высоту одного-двух дюймов. Выступы на груди и влагалище отростка служат для придания устойчивости всему телу во время прыжка.

В описаниях, которые мне приходилось читать, недостаточно подчеркивается значение упругости отростка: Несколько раз я совершал короткие, но чрезвычайно приятные экскурсии по окрестностям.

Однажды я посетил ботанический сад, где можно увидеть много растений, хорошо известных по приносимой ими большой пользе. Листья камфорного, перечного, коричного и гвоздичного деревьев распространяли восхитительный аромат; хлебное дерево, или жака, и манговое дерево спорили между собой великолепием листвы.

С портретом Чарльза Дарвина: Издание второе книжного магазина Черкесова. Полукожаный переплет, обычный формат. Портрет датирован разрешением цензуры от 8. Перевод с английского под редакцией А. Путешествие на корабле Бигль. Приложение к журналу Научное обозрение. Части I и II в одной книге: Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение избранных пород в борьбе за жизнь. Полные переводы, произведенные по последним английским изданиям. Путешествие вокруг света на корабле "Бигль", с таблицами и рисунками.

Типография Исидора Гольдберга, страниц. Собрание сочинений в 4-х томах. Твердый переплет, чуть увеличенный формат. Перевод с шестого исправленного и дополненного английского издания профессора К. С приложением вступительной статьи профессора К. Лепковского годы. Твердый переплет, увеличенный формат. Том 2 - Дневник Чарлза Дарвина во время путешествия вокруг света на корабле Бигль.

Боратынской под редакцией К. Полный перевод с английского М. Твердый ледериновый переплет эпохи с золотым тиснением на корешке, увеличенный формат. Собрание сочинений, 6-й том. Путешествие вокруг света на корабле "Бигль". Твердый переплет, обычный формат. Путешествие натуралиста вокруг света.

М-Л Изд-во биологической и медицинской литературы. Издание содержит рисунки на отдельных листах, а также раскладывающиеся карты, переплет и титул художника Д. Бажанова, оформление книги художника-полиграфиста А. Путешествие натуралиста вокруг света на корабле Бигль. Бекетовой; под редакцией О. Издательство Детской Литературы Детгиз , год. Твердый переплет, энциклопедический формат. Твердый переплет, Энциклопедический формат. Книга богато иллюстрирована рисунками в тексте и на 26 отдельных вклейках.

Также имеется 4 вклейки с картами. Переплет книги воспроизводит переплет первого английского издания Дневника и заметок Ч. Дарвина, выпущенного в составе Отчета капитана Р. Фиц Роя в Лондоне в г. Государственное издательство географической литературы, год.