Охота на Овечкина Инна Шаргородская

У нас вы можете скачать книгу Охота на Овечкина Инна Шаргородская в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Дед истолковал его жестикуляцию по-своему — заперхал, тоже махнул мохнатой лапой:. Овечкин, не помня себя от страха, вскочил на ноги и попятился. Он попытался что-то сказать, но получилось лишь задушенное мычание. Дед вытянул руку и нетерпеливо пошевелил крючковатыми пальцами. И тут Михаил Анатольевич от ужаса окончательно утратил рассудок.

Он повернулся и слепо ринулся прочь. Руки сами нашарили замок на входной двери, открыли его, и Овечкин, ничего не видя и не соображая, загрохотал вниз по лестнице, гонимый единственно звериным инстинктом, повелевающим искать спасения в бегстве. Спасался он так, словно армия домовых наступала на пятки, готовая немедленно уволочь его в свои пенаты, обрядить в красный халат и заставить следить за чужим выкипающим молоком.

Мохнатые лапы вот-вот должны были вцепиться ему в спину. Прохожие шарахались по сторонам и тревожно озирались, высматривая, кто же за ним гонится, за таким безобидным с виду человечком в домашних шлепанцах на босу ногу и пузырящихся на коленях тренировочных штанах.

Но никто не бежал вслед за Михаилом Анатольевичем в этот поздний вечерний час, тихий и светлый, незаметно переходящий в белую ночь, и ничто, казалось, не могло потревожить покоя праздно прогуливающихся перед сном горожан. А Овечкин, вероятно, бежал бы до тех пор, пока не упал бы. От участи загнанной лошади спас его ненароком какой-то прохожий, вывернувшийся из-за угла и не успевший отскочить с дороги.

Михаил Анатольевич со всего маху врезался в него. Прохожий охнул, но умудрился устоять на ногах и, задиристо вцепившись в Овечкина, вынудил его остановиться. Тот, механически лепеча извинения, оглядывался через плечо с таким ужасом, что прохожий, убедясь в полной его невменяемости, махнул рукой и отпустил бедолагу подобру-поздорову. Небольшой этот инцидент пошел на пользу Михаилу Анатольевичу, отчасти приведя его в чувство.

По крайней мере, он успел понять, что никто за ним не гонится, и уже не побежал далее, а пошел торопливым подпрыгивающим шагом. Несколько раз он еще нервно оглянулся на ходу и, по-прежнему не видя нигде никаких домовых, понемногу вновь обрел способность соображать.

И тогда впал Михаил Анатольевич в сильнейшее замешательство. Случилось что-то такое, чего никак не могло и не должно было случиться. Существо, назвавшее себя домовым, загадочным образом пробралось в запертую квартиру, подстерегло его, наговорило гадостей, оскорбительных для всякого порядочного человека, и в довершение ко всему предложило нечто вовсе несусветное — уйти в племя серой мохнатой нечисти.

Михаил Анатольевич мог счесть все это только галлюцинацией. Вообще-то, причины для нервного расстройства у него имелись: И остановившись на этом предположении за неимением другого, Михаил Анатольевич принялся, как мог, себя успокаивать. Он напьется на ночь брому. Он попросит на работе отпуск на несколько дней, чтобы привести нервы в порядок. Но тут в памяти его всплыла вдруг сцена недавнего столкновения с прохожим. Михаил Анатольевич отчетливо, как со стороны, услышал свой собственный голос, бормочущий извинения.

Дефект речи, преследовавший его с самого детства, исчез. И тогда он понял, что не сможет вернуться сегодня домой. Возможно, домовой и впрямь был всего лишь галлюцинацией. Но галлюцинация эта оказалась способной вылечить его от заикания. А раз так, она, вероятно, могла и увести его за собою неведомо куда и превратить неведомо во что. Михаил Анатольевич не видел в данном случае никакой разницы между объективной реальностью и сумасшествием. Его затрясло от страха, и ноги сами заторопились прочь — подальше от родного дома.

Пока он еще все-таки был человеком…. Он не очень понимал, куда идет, и, когда к нему опять вернулась способность соображать, Овечкин обнаружил себя в Таврическом саду. Он узнал пруд и дворец, но даже не удивился, как сюда попал. Ему было не до этого. До Михаила Анатольевича постепенно начала доходить вся безнадежность положения, в котором он очутился. Вернуться домой он не мог. На дворе была ночь.

Он выбежал из дому без копейки денег, без документов, в костюме, совершенно непригодном для выхода на работу и неприличном даже для пребывания на улице. Он не захлопнул за собой дверь, убегая. Квартира, стало быть, стоит открытая — заходи кто хочешь, бери что хочешь. Михаил Анатольевич находился в полной растерянности.

Привыкнув за тридцать пять лет своей жизни во всем полагаться на маму, он вдруг оказался лицом к лицу с необходимостью предпринять какое-то действие. И действие, прямо скажем, неординарное. Не мог же он в самом деле вломиться сейчас, среди ночи, к кому-нибудь из немногочисленных своих или маминых знакомых и заявить, что вот, мол, немножко сошел с ума, и поэтому просит заглянуть к нему домой и посмотреть, сидит ли еще там дедушка в красном халате.

Увидев в стороне от дорожки скамейку, утопавшую в сиреневых кустах, Михаил Анатольевич машинально направился к ней, присел на краешек и уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Может, он и вправду сошел с ума? В таком случае надо обратиться к врачу. Но опять же — какие врачи среди ночи? И за что ему такое несчастье? Против воли Овечкин начал припоминать подробности галлюцинации.

Снова увидел перед собою поросшее серой шерстью лицо деда и услышал его хриплый голос. Как домовой его обозвал? Почему это он, Овечкин, насекомое?

Он жил себе, никого не трогал. Ну, может быть, конечно, выдающихся поступков не совершал, так ведь не всякому и дано. А ведь и правда. Так оно и есть. Вот он сидит здесь, одинокий, и никто не пожалеет о нем, если случится ему завтра исчезнуть из числа живущих… Сознавать это было чертовски неприятно, и Овечкин, как обычно поступают люди в подобной ситуации, принялся судорожно искать виноватых. Более того, неожиданно убедился Михаил Анатольевич, что не может даже толком вспомнить свою жизнь, так оказалась она однообразна и пуста, начиная с самого детства.

Почему-то не дружил он с ребятами ни во дворе, ни в школе, не играл в войну. Не искал кладов, не влюблялся. Не ссорился и не дрался. Ни одного интересного события не мог припомнить Овечкин, ни одного яркого переживания. Вроде бы читал он много — но и прочитанного толком не помнил, потому что впадал обычно над книгой в некоторое оцепенение и не то думал, не то мечтал о чем-то, чего не мог выразить ни словами, ни образами… Так и по улицам ходил, и на работе делал свое нехитрое дело — словно бы в полудреме.

Жил он с мамой, и покойная его родительница никогда и ни в чем ему не препятствовала, возможно, даже не подозревая о внутренней апатии сына.

Сам… значит, сам проспал всю свою жизнь. Не искал ничьей дружбы и не знал любви. Не нажил врага и не изведал вкуса ни победы, ни поражения. Он и сейчас с удовольствием забылся бы, да только куда уж!.. Так, значит, прав был домовой? Спал, и только сегодня, выходит, проснулся?.. Пробуждение оказалось не из приятных.

Признав неожиданно для себя правоту домового, Михаил Анатольевич весь съежился и почувствовал, как от стыда заполыхали щеки. Обслуживать себя он давно привык сам, равно как и поддерживать порядок в доме. Библиотекарской зарплаты вполне хватало на удовлетворение его более чем скромных потребностей, а в общении он не нуждался. Если бы его спросили, любил ли он свою мать, Овечкин, разумеется, ответил бы, что любил. Но было ли так на самом деле или же он просто привык к ее присутствию рядом — задаться таким вопросом Михаилу Анатольевичу в голову не приходило.

Как, собственно говоря, он не задавал себе и вопроса, почему не испытывает горя. Только, сидя сейчас за столом, он все обводил и обводил взглядом стены тесной квартирки, которая отныне принадлежала ему одному, словно пытаясь понять, чего же в ней не хватает. Так и не поняв, Михаил Анатольевич налил себе вина, поднял рюмку и приготовился выпить.

И тут за спиной его что-то завозилось, зашуршало, и хриплый стариковский голос произнес:. Вино выплеснулось из рюмки ему на колени, но он этого не заметил. Уж больно неожиданное зрелище явилось его ошеломленному взору — в уголке за буфетом притаился странный дедок, мохнатенький, с острыми ушками, в драном махровом халате красного цвета. Маме бы такое не понравилось, это уж точно! Не боись меня, я — домовой, мне тебя не резон обижать.

И не за тем я к тебе нынче, слышишь? Да ты рот-то закрой! Дело сделано, заговорил я тебя. Дедок шустро вспрыгнул на стул. Ростом он был маловат, и голова его едва торчала над краем стола.

То ли от непривычки к питию, то ли от невозможности происходящего, но голова у Михаила Анатольевича сразу пошла кругом. Он покорно принялся пить за свое здоровье и за помин души незабвенной мамаши, и когда они таким макаром в несколько минут ополовинили бутылку, дед, выдававший себя за домового, довольно запыхтел.

Случай такой вышел… Эх, сирота! Вот я — домовой, при вашей квартире состою. У соседей свой живет, Семенычем кличут, а он отзывается, чего ж. И еще другие… Ну, встречаемся мы, как без этого? Посидим, покалякаем, новости расскажем.

Собрание не собрание, а вроде того. Про тебя я нашим да-авно говаривал, человек ты уж больно… как бы это, чтоб не обидеть…. Михаил Анатольевич слушал, вцепившись обеими руками в края стула, и мало что понимал. А дед все плел про домовых и про Овечкина, каков он человек, и выходило по дедову раскладу, что и не человек вовсе Овечкин, а так, насекомое, и не насекомое даже, а просто слякоть какая-то, и проживает жизнь ни себе, ни людям.

Прочитал Читаю Хочу прочитать Перестал Не читал. Про что книга Михаил Анатольевич Овечкин, скромный петербургский библиотекарь, считал, что уж он-то точно пропадет, и не сделал бы даже шагу за порог своего тихого дома, если бы не пришлось бежать оттуда в страхе перед нахальным домовым.

Мультимедийное издательство Стрельбицкого Возрастное ограничение: Для того что бы добавить цитату, необходимо авторизоваться на сайте.

Не нашли нужную книгу? Все книги Инна Шаргородская 2.